Шохеты Дублина

Автор: раввин Менди Гринберг (Твинсбург, штат Огайо)

После Второй мировой войны Европа лежала в руинах. Десятки миллионов погибших, многие города и деревни в развалинах, шоссе и железные дороги разрушены. Вследствие войны ощущалась нехватка продовольствия: множество крестьян были мобилизованы в армии воюющих стран и погибли на фронтах. Из всех сельскохозяйственных отраслей больше всего пострадало животноводство.

Однако Ирландия, являвшаяся частью Британского Содружества, но сохранявшая нейтралитет во время войны, не пострадала. Благодаря обширным пастбищам там было много скота, и страна могла поставлять населению европейских стран жизненно необходимые продукты питания. Ирландское правительство организовало широкомасштабную кампанию по экспорту продовольствия в Европу.

Роберт Бриско, видный член еврейской общины Дублина и депутат ирландского парламента, приложил максимум усилий, чтобы помощь направили и еврейским беженцам. Десятки тысяч евреев, уцелевших в Холокосте, были разбросаны по всей Европе — зачастую без крыши над головой и средств к существованию. Бриско добивался от ирландского правительства особой поддержки для этих людей: он предложил наряду с экспортом обычного мяса организовать производство кашерного.

В то время Ирландию посетил главный раввин Израиля Ицхак-Айзик ѓа-Леви Ѓерцог — в прошлом главный раввин Дублина, пользовавшийся большим уважением в ирландских правительственных кругах. В честь его визита и по настоянию Роберта Бриско правительство Ирландии согласилось создать мясоперерабатывающее предприятие, чтобы обеспечить еврейских беженцев кашерной продукцией. Но кто организует кашерный надзор и ѓалахическую экспертизу, необходимые для такой уникальной операции? Среди ирландских евреев таких специалистов не нашлось.

Как раз в это время в Европу начали прибывать хасиды из России. Сотни хабадников, воспользовавшись разрешением для жителей довоенной Польши покинуть СССР, бежали оттуда со своими семьями — хотя отнюдь не все они жили до войны в Польше. Хабадников поселили в лагерях для перемещенных лиц, в том числе в Поккинге, Германия.

Среди хабадников, оказавшихся в Поккинге, было немало опытных шохетов и квалифицированных раввинов. Они не могли пока выехать в Эрец Исраэль или в Америку, так как еще не получили необходимых для этого документов и не имели работы или источника постоянного дохода. Работа в Ирландии была для них даром Свыше.

Однако хасид, где бы он ни оказался, никогда не ограничивается лишь заработком. Внимание новоприбывших быстро переключилось на духовные потребности местной еврейской общины: ведь, как известно, хасиду свойственно преобразовывать свое окружение. Руководствуясь наставлениями Ребе Раяца, они принялись за дело.

Особенно среди них выделялся раввин Нахум-Шмарьяѓу Сасонкин (известный как «Шмерл Батумер») — один из хасидов старшего поколения, выходец из Любавичей, долгие годы прослуживший раввином в нескольких городах. Вместе с ним хасидскую общину в Ирландии возглавляли раввин Шнеур-Залман Гарелик, Перец Мочкин и Залман-Шимон Дворкин.

Спустя годы, на собрании молодежного движения Хабад в Земле Израиля, раввин Батумер поделился поразительной историей о времени, проведенном в Ирландии, и о том неизгладимом впечатлении, которое хасиды произвели на местную еврейскую общину. Этот рассказ напечатали вскоре после той встречи в шестом выпуске ивритоязычного журнала «Битаон Хабад», приурочив публикацию к праздничному дню 12 Тамуза 5714 (1954) года. В последующие годы рассказ не переводился ни на английский, ни на другие языки и никогда больше не публиковался.

Итак, представляем вниманию читателей уникальные воспоминания раввина Нахум-Шмарьяѓу (Шмерла) Сасонкина:

Правительство Ирландии решило сделать щедрый гуманитарный жест: пожертвовать целый миллион (!) банок мясных консервов для еврейских беженцев. Это стало возможным благодаря усилиям члена ирландского парламента, еврея Роберта Бриско. Государство предоставило сырье: определенное число голов крупного рогатого скота. Но чтобы их кашерно зарезать, переработать и в итоге превратить в кашерные мясные консервы, требовалось организовать производство продукции с соблюдением еврейских законов. Эту часть операции взяла на себя организация «Джойнт» в Париже, поручив координацию самому господину Бриско.

Бриско начал искать по всему миру квалифицированных специалистов по кашерному забою скота (шохетов) и тех, кто умеет удалять запрещенные части мяса (менакеров) — в Лондоне, в Эрец Исраэль, в Париже. Таких требовалось изрядное количество. И ему порекомендовали обратиться в «Лишку» — Европейское бюро помощи беженцам и переселенцам, созданное Ребе Раяцем.

Роберта Бриско направили к европейскому представителю «Лишки» — раввину Биньямину Городецкому, который и сыграл ключевую роль в этой истории. Как только Бриско связался с раввином Городецким, то сразу понял: строгий кашерный надзор будет обеспечен. Летом 5708 (1948) г. раввин Городецкий собрал группу из тридцати пяти шохетов и менакеров, все — хасиды Хабада, бежавшие из Советского Союза. В их числе было два раввина — рав Шнеур-Залман Гарелик, впоследствии раввин Кфар-Хабада в Израиле, и я. Мы отвечали за раввинский надзор и руководство всем процессом.

Господин Бриско — человек, для которого заповедь любви к ближнему представляла собой не просто слова. Он глубоко уважал Тору и тех, кто живет ею. Благодаря ему наш переезд прошел легко: уже через три часа прямым рейсом мы прилетели в столицу Ирландии Дублин, где нас тепло встретили представители городских властей во главе с самим Бриско.

Он признался нам, что никогда прежде не встречал хасидов — только читал о них в исторических книгах. Теперь же он был искренне рад тому, что увидел хасидов своими глазами. Все время нашего пребывания в Ирландии Бриско почти не отходил от нас. Мы ощущали, что ему по-настоящему приятно находиться в нашем обществе. Он говорил, что порой даже пропускает заседания парламента, лишь бы пообщаться с нами, потому что не знает большего удовольствия, чем проводить время среди хасидов. «Всё, что пишут о вас в светских книгах, — это лишь слабое отражение истины, — говорил он. — Чтобы понять, кто вы такие на самом деле, нужно пожить рядом».

Нам выделили отдельную кухню и столовую, а также специально для нас обустроили помещение под синагогу. Мы прибыли в Ирландию в месяце элул — время подготовки к осенним праздникам, и в течение всех этих недель в синагогу приходили местные евреи. Некоторые признались, что когда-то сами молились с пылом и искренностью, но с годами перестали. Присутствие хасидов Хабада пробудило в них давно забытое чувство связи со Всевышним.

На праздник Суккот нам отвели участок во дворе главной синагоги города; там возвели большую сукку, в которой мы с легкостью размещались во время трапез. В Шабат и особенно в праздничные дни в перерывах между трапезами хасиды спонтанно собирались, чтобы попеть нигуны. Среди нас оказались талантливые исполнители, и звучание хасидских мелодий наполняло сердца присутствующих особой радостью. Даже в обычные субботы местные евреи наведывались просто послушать наше пение, которое явно трогало их до глубины души. А во время Суккота наша сукка стала уже постоянным центром притяжения для всей общины Дублина.

Наблюдая, с каким воодушевлением мы отмечаем Суккот, евреи города говорили друг другу: «Если в Хабаде так веселятся в Суккот — трудно представить, каким будет праздник Симхат Тора!» В итоге в том году все евреи города решили прийти на Симхат Тора к нам.

В Симхат Тора мужчины, женщины и дети участвуют в радостных шествиях, называемых ѓакафот [танцы с Торой вокруг бимы — возвышения, с которого читают Тору. — прим. ред.]. Так было и в Дублине: сначала хазан и представители местной общины прошли семь кругов с Торой, исполнив традиционные песни этого праздника. Ѓакафот заняли около получаса. Затем женщины и дети разошлись по домам, а мужчины остались: они хотели увидеть, как празднуют Симхат Тора хабадники.

В просторном зале рядом с синагогой накрыли столы с различными горячительными напитками и праздничными закусками. Произнесли кидуш, к нам присоединились местные евреи, и мы провели за столами несколько часов, беседуя о Торе, еврейской традиции и хасидизме.

Вследствие задушевных разговоров и многочисленных «лехаим» атмосфера становилась все более теплой. Время летело незаметно, и несмотря на поздний час, мы вновь направились в синагогу — продолжить праздничные танцы с Торой.

Сначала местные евреи стояли в стороне, просто наблюдая за нашими танцами. Но очень быстро и их увлекла энергия праздника. Один за другим они присоединялись к нам, и вскоре все с энтузиазмом танцевали — как настоящие хасиды.

Поскольку мужчины не пришли домой в столь поздний час, вскоре в синагогу начали возвращаться женщины — посмотреть, что же тут происходит. Собравшись в женской части синагоги, они не могли поверить своим глазам. Они никогда раньше не видели, чтобы их мужья столь искренне радовались и танцевали с таким неподдельным воодушевлением. Никто не спешил домой, несмотря на глубокую ночь. Женщины остались, зачарованно наблюдая за происходящим, а танцы все продолжались.

И вдруг к биме поднялся господин Бриско. Он попросил тишины, после чего произнес:

— Что здесь происходит, жители Дублина? Обычно в Симхат Тора уже к десяти часам вечера весь город спит. Но сегодня — посмотрите сами! Уже поздняя ночь, а мужчины не только всё еще здесь, но и не собираются уходить. А когда я увидел, что к нам идут женщины, то подумал: сейчас они уведут своих мужей домой. Но нет — они тоже радуются с нами! Это — особая радость Хабада, и она захватила всех без исключения…

Затем он снова обратился к собравшимся, и на этот раз его голос звучал особенно проникновенно:

— Скажите, что вы увидели сегодня? Что изменилось? Что произошло с нами? Мы ведь тоже евреи. Мы тоже устраивали ѓакафот, мы тоже водили круги с Торой… Но — холодно, безжизненно. А эти люди пришли — и вдохнули в нас новую душу! Как прекрасно видеть тех, чья энергия целиком направлена на Тору! Они не просто изучают ее — они живут ею, они с ней едины. Их радость, их энтузиазм — они переполняют зал. Их энергия передается каждому из нас. Мы словно оказались в другом мире…

Переполненный чувствами, в завершение речи Бриско воскликнул:

— Теперь вы понимаете, кто такие хасиды Любавич? Даже самый «малый» из них способен воскресить мертвого! ¹ Вот такие евреи нам нужны! Они вдохнут жизнь в наш город. Они могут пробудить к жизни всю страну! Мы не можем позволить им уехать. Мы должны сделать всё, что в наших силах, чтобы они остались здесь, с нами!

Его слова глубоко тронули присутствующих. Все согласно закивали в ответ.

Позже раввин Шнеур-Залман Гарелик описал этот вдохновляющий вечер в письме, отправленном от имени всей группы Ребе Раяцу. Вскоре от Ребе Раяца они получили следующее послание:

«В ответ на ваше письмо, присланное раввином Шнеуром Гареликом, о прошедших событиях во время праздников и особенно в дни Шмини Ацерет и Симхат Тора, а также о встрече на исходе праздника, в которой участвовали представители местной еврейской общины, включая, вероятно, и членов „Джойнта“, — я с большим удовольствием прочитал обо всем этом.

В своем личном дневнике я записал высказывание моего отца, Ребе Рашаба, которое он однажды услышал от своего отца — Ребе Маѓараша, во время личной беседы, посвященной изучению хасидизма.

— Хасидизм, — сказал тогда Ребе Маѓараш, — подобен дворцу, стоящему в цветущем, благоухающем саду за железными воротами…»

В том письме Ребе Раяц также напомнил о беседе, случившейся в 5603 (1843) году в Санкт-Петербурге на раввинской конференции, в которой принимал участие его дед, Ребе Цемах-Цедек. Один из участников, прибывший с известным раввином Ицеле из Воложина, задал вопрос:

— Что такое хасидизм Хабад? Каково его влияние на человека и что он дает тем, кто идет этим путем?

Ребе Цемах-Цедек ответил так:

— Хасидизм делает человека мудрее, укрепляет его в соблюдении Торы и заповедей и наполняет его радостью. И этот человек, в свою очередь, оказывает влияние на других, также даруя им радость, а это делает их мудрее и, следовательно, ближе ко Всевышнему.

Ребе Раяц завершил письмо словами благословения: «Да пошлет Всевышний каждому из нас силу исполнить высшую цель хасидизма — во имя заслуг наших святых Ребе».

Прошло несколько месяцев — и масштабный проект подошел к концу. Около миллиона банок мясных консервов из Ирландии стали источником жизненно важной кашерной пищи для евреев по всей Европе, а часть из них дошла даже до Эрец Исраэль.

Роберт Бриско всеми силами пытался найти возможность сохранить производство кашерных мясных консервов, чтобы хасиды остались жить в Ирландии, но безрезультатно. Хасиды же со своими семьями вскоре отправились в те места, где и планировали поселиться.

Однако, пусть и в течение нескольких коротких месяцев, свет хасидизма ярко сиял в Ирландии.²

1 Цитата из тр. Авода зара, 10б, об учениках Рабби Йеѓуды ѓа-Наси.

2 См. «Точка на карте. Ирландия», Derher, сиван 5785 г.