Ему есть дело

Этой историей поделился раввин Мендл Блахман из ешивы Керем Бе-Явне.

Происхожу я, скажем так, не из хасидской семьи. Мой дедушка учился в Воложине и был даяном (еврейский судья — прим. пер.) в Гродно. Мой отец готовил материал для уроков вместе с знаменитым равом Шимоном Шкопом — то есть мы были из «литовского» мира.

По стечению обстоятельств я, слава Б‑гу, будучи одиннадцатилетним мальчиком, оказался в любавичской ешиве на Бедфорд-энд-Дин в районе Бедфорд-Стайвесант в Бруклине. На Шабат на дневную трапезу нас отправляли к разным семьям в Краун-Хайтс. Мне посчастливилось быть гостем в доме реб Йоханана Гордона, габая в 770.

Обычно мы молились в 770 в «малом зале» наверху. Однажды директор нашей ешивы раввин Тененбаум позвал меня в свой кабинет и сказал: «Ребе говорит, что ты худеешь. Он считает, это потому, что ты слишком ленив, чтобы говорить благословение после трапезы, и поэтому ты не ешь хлеб. Ребе дал мне указание назначить двух учащихся ешивы, чтобы они следили за тем, чтобы ты делал омовение рук и ел хлеб при каждом приеме пищи».

Ребе был совершенно прав!

Это изменило мою жизнь. Ребе заботился о таком мальчике, как я, который вообще происходил не из семьи любавичских хасидов! В той ешиве я планировал провести 3 года, а затем отправиться учиться в Поневеж. Но Ребе беспокоился обо мне, и это я буду хранить в сердце до конца своей жизни.

Моя бар-мицва состоялась во время моего обучения в Любавичской ешиве. Это было между Йом Кипуром и Суккотом, как раз в то время, когда любой хасид хочет быть рядом с Ребе. Поэтому своим родителям я сказал: «Я приеду домой после Шабата Берешит, и тогда мы отметим мою бар-мицву».

Вскоре после этого я отправился на личную встречу с Ребе. Ребе посмотрел в мой «пан» (записку, которую хасид подаёт Ребе — прим. ред.) и спросил меня: «Ты знаешь свой „пшетл“ (речь на тему Торы, двар-Тора — прим. ред.)?» И я ответил утвердительно. «Твоего отца здесь нет, поэтому я проверю тебя», — сказал Ребе. Конечно же, мое сердце забилось в благоговейном страхе — это было пугающе, но ведь Ребе сказал мне: «Я заменю тебе отца». Я кое-как справился с «пшетл». Затем Ребе спросил меня: «Ну, а как с маамаром?» И снова Ребе предложил мне помощь, так как мой отец не мог «прогнать» меня по маамару.

Я начал повторять маамар, и Ребе остановил меня на середине, сказав, что для «прогона» этого достаточно. Затем Ребе позвал раввина Гордона и объявил: «Этот мальчик получит алию через два дня после Йом Кипура. Его родителей здесь нет, мы должны устроить ему праздник! Позвоните раввину Симсону, раввину Джейкобсон, раввину Левитину и сообщите им, чтобы они пришли на утреннюю молитву шахарит, и именинник повторит маамар в 770».

Так Ребе организовал мою бар-мицву.