Кишинёвский секрет

Автор: раввин Менди Гринберг (Твинсбург, Огайо)

РАВ АВРАЃАМ ШНЕЕРСОН — ТЕСТЬ РЕБЕ РАЯЦА

Первый Авраѓам

25 адара 5707 (1947) года в хабадской синагоге в Браунсвилле (Нью-Йорк) состоялось обрезание. Среди присутствующих был наш Ребе (тогда известный как Рамаш).

Младенец был сыном рава Мотла и Рахель Алтейн. Отец мальчика стал одним из первых учеников ешивы «Томхей тмимим», женившихся и основавших хасидский дом в Соединённых Штатах, и теперь его новорождённый сын вступал в завет праотца Авраѓама.

Когда настал момент наречения имени, было провозглашено: «И да наречётся имя его в Израиле — Авраѓам». Маленького Авраѓама (ныне рав Авраѓам Алтейн, посланник Ребе в Виннипеге) назвали не в честь кого-то из родственников. Это имя предложил родителям наш Ребе.

Вскоре после рождения ребёнка наш Ребе подошёл к дедушке младенца, раву Исраэлю Джейкобсону: «Если вы хотите доставить Ребе [Раяцу] душевную радость, — сказал он, — попросите у него разрешения назвать мальчика в честь его тестя, рава Авраѓама Шнеерсона».

Тесть Ребе Раяца скончался почти за десять лет до этого — 2 хешвана 5698 (1937) года — в Кишинёве. Судя по всему, до тех пор ни одного ребёнка ещё не назвали в его честь. И в этом, как заметил Ребе, открывалась редкая возможность доставить глубокую отраду Ребе Раяцу.

Рав Джейкобсон обсудил это предложение с молодыми родителями, и те с радостью согласились. С разрешения Ребе Раяца мальчику дали это имя¹.

Однако личность человека, в честь которого нарекли младенца, оставалась — и остаётся по сей день — почти неизвестной широкому кругу.

Смирение и истина

Тесть Ребе Раяца, рав Авраѓам Шнеерсон, к которому Ребе Раяц в письмах часто обращался «квод кдушат хотни ѓа-рав ѓа-кадош» («мой тесть, святой раввин»), происходил из семьи святых праведников династии Шнеерсонов. Его отец, реб Исраэль-Ноах из Нежина, — сын Ребе Цемах-Цедека.

Авраѓам Шнеерсон родился в местечке Любавичи в 5620 (1860) году — на год раньше своего двоюродного брата, Ребе Рашаба, — и провёл там раннее детство, пришедшееся на последние годы руководства Ребе Цемах-Цедека. Спустя два года после вознесения души Ребе Цемах Цедека его отец переехал в Нежин, где принял на себя обязанности адмора.

О ранних годах жизни реб Авраѓама известно крайне мало. Даже сам Ребе Раяц, судя по всему, не располагал многими подробностями. После кончины тестя Ребе Раяц в письме попросил его младшего брата, реб Моше Шнеерсона из Люблина, предоставить биографические сведения:

«Мне было бы важно узнать день, месяц и год рождения вашего святого брата, моего тестя… как проходило его воспитание; когда он женился; когда покинул Нежин, а также любые другие сведения, касающиеся этих вопросов. Заранее выражаю благодарность»².

Быть может, скудость сведений о его жизни объясняется одной фразой, сохранившейся в «Решимот» Ребе. В том разделе, где Ребе конспектирует письма Ребе Раяца, не сохранившиеся в оригинале, зафиксирована одна строка о реб Авраѓаме. Ребе Раяц писал:

«Мой отец, Ребе [Рашаб], говорил: „Истина и смирение — вот качества, которым можно учиться у твоего тестя““³.

Эта тема — присущие реб Авраѓаму качества смирения и верности истине — основная в кратком биографическом очерке, опубликованном в журнале «Ѓа-криа ве-ѓа-кдуша» перед его йорцайтом в 5702 (1942) году, где он назван «выделяющимся добродетелями правды, смирения и цельности».

В очерке в «Ѓа-криа ве-ѓа-кдуша» приводятся и некоторые другие биографические факты. После кончины отца, реб Исраэля-Ноаха, 17 нисана 5643 (1883) года, реб Авраѓам отказался принять на себя бремя руководства общиной, предпочтя отдавать себя Торе и молитвенному служению в Кишинёве, где он жил со времени женитьбы на Йохевед, дочери реб Йеѓошуа-Фалика Шейнберга — одного из богатых кишинёвских хасидов: «Даже занимаясь торговлей, он продолжал при этом проводить дни и ночи в изучении Торы и служении».

В завершение сообщается, что летом 5697 (1937) года реб Авраѓам заболел, и болезнь обострилась после праздника Суккот 5698 года. В среду ночью, 2 хешвана 5698 (1937) года, он скончался и был предан земле в Кишинёве (тогда входившем в состав Румынии)⁴.

Экспортёр вина

Многие годы реб Авраѓам вёл торговлю вином и поставлял Ребе Рашабу и ешиве в Любавичах крупные партии вина к Песаху и на весь год⁵.

Одно из немногих рекламных объявлений, когда-либо напечатанных в журнале «Ѓа-ах» (детском периодическом издании ешивы «Томхей тмимим» в Любавичах), представляло собой извещение Шнеура-Залмана Шмоткина и Меира Фридмана из Варшавы о продаже вина под надзором кашрута реб Авраѓама Шнеерсона. Лучшего надзора и быть не может, утверждали они: это вино рекомендовано и Ребе Рашабом, и знаменитым мудрецом Торы реб Хаимом из Бриска, «и все праведники Польши, Литвы и России стараются приобретать именно его»⁶.

Хотя реб Авраѓам держался как обычный торговец, в Кишинёве было широко известно, что среди горожан живёт незаурядный человек — сват Любавичского Ребе [Рашаба].

Известный хасид реб Шмерл Сасонкин, будучи молодым человеком, только окончившим начальную ешиву «литваков», раздумывал о поступлении в Любавичи, однако его смущали слухи о том, будто в Любавичах пренебрегают «открытой частью Торы», а вместо этого целыми днями учат каббалу и ходят в микву⁷. Оказавшись в Кишинёве, он узнал, что там живёт человек, способный дать ему информацию из первых уст:

«Мне сообщили, что в этом городе живёт реб Авраѓам Шнеерсон — сват Любавичского Ребе [Рашаба] и потомок глав Хабада. „Именно он, — сказали мне, — тот человек, который сможет объяснить тебе, что такое Любавичи и хасидизм на самом деле“.

Я пошёл к нему, и он принял меня исключительно сердечно. Он убеждённо заявил, что для меня нет лучшего места учёбы, чем ешива в Любавичах. Он также разъяснил, что все россказни, которые я слышал о Любавиче, — пустые выдумки. Хасидизм, сказал он, — это не каббала, а глубокая система постижения Торы и интеллектуального осмысления. Я был очень рад и воодушевлён услышанным и сказал ему, что твёрдо решил ехать в Любавичи… Любавичам суждено было стать моим подлинным домом Торы»⁸.

Влияние реб Авраѓама проявлялось и во многих других сферах. В письмах Ребе Рашаба он упоминается как один из его ключевых доверенных лиц в том регионе по общественным делам⁹. Он поддерживал тесные связи с чортковскими адморами, чьих хасидов было немало в тех краях¹⁰, сыграв решающую роль в назначении своего давнего друга, реб Йеѓуды-Лейба Цирельсона (ученика его отца в Нежине), главным раввином Кишинёва¹¹ и в создании его ешивы. Он также регулярно экзаменовал учащихся этой ешивы¹².

Ещё одно свидетельство — ранее не публиковавшееся в хабадских источниках — указывает на то, что реб Авраѓам был центральной фигурой в хабадской синагоге своего города. Этот отрывок взят из воспоминаний журналиста Яакова Ботошанского, писавшего на идише, который с юмором поделился своими кишинёвскими впечатлениями (особая благодарность раву Шмуэлю Суперу за предоставление материала для публикации):

«Он [Янкель]¹³ отправился в хабадский „штибл“ [маленькую синагогу], принадлежавший знаменитому экспортёру вин Шнеерсону, родственнику Любавичского Ребе. Там он застал элегантных евреев — модно одетых, с аккуратно причёсанными чёрными бородами, желтоватыми пейсами и начищенными сапогами. Было видно, что это немалые богачи.

При этом они без конца и с явным наслаждением толковали о сближении со Всевышним, не переставая повторяли стих: «Ибо очень близко к тебе слово это…». Молились они со сжатыми кулаками и напевали странные мелодии.

Янкель никак не мог взять в толк, как можно рассуждать о сближении со Всевышним, когда сам Рамбам утверждает, что Его невозможно даже представить…»¹⁴

Тёплая связь

«Около десяти дней назад, — пишет Ребе Раяц нашему Ребе и ребецн в хешване 5699 (1938) года, — я узнал о постигшем нас несчастье — кончине моего святого тестя… Трудно описать, какое потрясение это произвело на меня».

Здоровье реб Авраѓама пошатнулось почти за десять лет до этого. Однажды в 5690 (1930) году Ребе и ребецн, находившиеся тогда в Берлине, получили от Ребе Раяца необычное письмо без даты, написанное на клочке бумаги вместо привычного официального бланка.

Ребе Раяц объяснил, что пишет эту записку прямо на почте, поскольку содержащуюся в ней информацию нужно сохранить в строжайшей тайне: он получил телеграмму о болезни реб Авраѓама и просил Ребе переслать в Кишинёв 100 долларов — большие деньги по тем временам¹⁵. Потом пришла и вторая телеграмма — о том, что реб Авраѓаму уже стало лучше, однако Ребе Раяц тем не менее хотел скрыть произошедшее от ребецн Нехамы-Дины, дочери реб Авраѓама.

И вот теперь, девять лет спустя, Ребе Раяц узнал о том, что реб Авраѓам скончался целый год назад — 2 хешвана 5698 (1937) года, и это известие до поры скрывали от него.

Ребе Раяц неизменно писал о своём тесте с необычайной теплотой и благоговением. В его беседах приводится целый ряд историй от его имени (многие из них касаются принятия руководства Ребе Рашабом)¹⁶; Ребе Раяц и его тесть находились в непрерывной переписке.

Воочию эту особую связь хасиды увидели на свадьбе Ребе и ребецн в Варшаве 14 кислева 5689 (1928) года. Во всех воспоминаниях о свадьбе описывается, как во время свадебных торжеств по одну руку от жениха — нашего Ребе — сидел Ребе Раяц, а по другую — тесть Ребе Раяца, реб Авраѓам.

Реб Эля-Хаим Альтгойз пишет об особой сцене, разыгравшейся на вокзале (которую сам он лично не видел из-за царившей суматохи):

«Очевидцы рассказывали мне, что тесть Ребе [Раяца], рав Авраѓам, приехавший из Кишинёва вместе с сыном, был самым первым человеком, к которому подошёл Ребе, и он обнял его и поцеловал. Сам я этого не видел»¹⁷.

Другой участник свадьбы отметил ещё одну подробность:

«Я также слышал — и об этом происшествии даже писали в газетах, — что у реб Авраѓама Шнеерсона из Кишинёва, тестя Ребе [Раяца], украли рукопись, написанную рукой Баал Шем Това и Алтер Ребе. Он намеревался преподнести её жениху в качестве свадебного подарка. Были украдены также и деньги»¹⁸.

Реб Авраѓам и Ребе

В последние десятилетия в России были найдены письма реб Авраѓама, открывающие удивительный взгляд изнутри на взаимоотношения между реб Авраѓамом, Ребе Раяцем и всей его семьёй. В них содержится несколько любопытных упоминаний о Ребе. Примечательный пример — письмо, написанное сразу после праздника Симхат Тора 5690 (1929) года, когда Ребе Раяц находился в Америке, а наш Ребе проводил фарбренген с хасидами в Риге¹⁹.

Узнав вести из Риги, реб Авраѓам писал:

«Я только что получил ваше письмо от среды, и оно доставило мне огромное удовольствие и отраду — [читать о том, как прошёл] праздник Симхат Тора и радостная трапеза, а в особенности о том, что мой дорогой внук [т. е. муж внучки], реб Мендл, на протяжении трёх часов произносил слова хасидизма. Я просто не в силах выразить на письме, какую радость мне это принесло.

Надеюсь, что Всевышний ещё поможет мне удостоиться вновь увидеть вас и услышать, как мой дорогой внук, реб Мендл, излагает хасидизм.

Да поможет Всевышний моей дорогой внучке Шейндл найти такого же жениха, как реб Мендл»²⁰.

В учении Ребе есть одно место, где упоминается реб Авраѓам. В маамаре «Леха доди» 5714 (1954) года («свадебном маамаре»), который Ребе отредактировал в 5739 (1979) году, в одной из сносок приводится следующая история:

«Ребе Рашаб однажды наедине произнёс маамар для Ребе Раяца, в котором говорил „в качестве предположения“ о некоем аспекте способности воображения, присущей душе. Позже Ребе Раяц оказался в Кишинёве, и его тесть реб Авраѓам попросил его повторить услышанный маамар. „Только открой кран, — сказал реб Авраѓам, — и оно польётся само“. Ребе Раяц повторил тот маамар и привёл метафору, не оговорившись, что это было лишь предположение. Вернувшись в Любавичи, он рассказал обо всём отцу, и Ребе Рашаб спросил его: „Но каков твой источник? Я же сказал это только как предположение!“

На что Ребе Раяц ответил: «То, что для Вас — лишь предположение, для меня — непреложная истина»²¹».

1 Со слов рава Авраѓама Алтейна из Виннипега. Особая благодарность раву Мендлу Алтейну.

2 Раяц. Игрот кодеш, т. 4, посл. 1086, 17 тевета 5699 г., с. 467.

3 Любавичский Ребе. Решимат ѓа-йоман, с. 458.

4 «Ѓа-криа ве-ѓа-кдуша», с. 26.

5 Рашаб. Игрот кодеш, т. 2, с. 470; «Зикарон ли-вней Исраэль», с. 73.

6 «Ѓа-ах», вып. 40, 10 ава 5672 г., с. 326.

7 Сасонкин Ш. «Зихронотай», с. 30.

8 Там же, с. 33–34.

9 Рашаб. Игрот кодеш, т. 3, с. 78.

10 Рашаб. Игрот кодеш, т. 4, с. 98; «Ковец Бейт Аѓарон ве-Исраэль», вып. 31, с. 29–30.

11 «Эле толдот реб Авраѓам», с. 12.

12 Там же, с. 20.

13 В оригинале написано от третьего лица.

14 Ботошанский Я. Ди лебнсгешихтэ фун, а йидишн журналист: мемуарн (История жизни еврейского журналиста: мемуары), с. 319.

15 Ребе вёл многие финансовые дела Ребе Раяца.

16 Раяц. Сефер ѓа-сихот 5685 г., с. 81; Сефер ѓа-сихот 5692 г., с. 46; Сефер ѓа-сихот 5693 г., с. 198; Сефер ѓа-сихот 5703 г., с. 102; Сефер ѓа-сихот 5707 г., с. 82.

17 «Ковец 14 кислева», с. 35.

18 «Йемей мелех», т. 1, с. 308. В письме рава Леви-Ицхака, отца Ребе, после свадьбы Ребе (5 тевета 5689 (1928) г.) говорится о светильнике, полученном Ребе из наследства реб Исраэля-Ноаха из Нежина, отца реб Авраѓама. Однако в письмах и свидетельствах самого реб Авраѓама такая вещь не упоминается; напротив, он пишет о трудностях переправки серебряных изделий через границу. Остаётся неясным, кто именно подарил светильник Ребе и какова его дальнейшая судьба.

19 Опубликовано в: Derher, тамуз 5786 г.

20 Второй день новомесячья хешвана 5690 (1929) г.

21 Любавичский Ребе. Сефер ѓа-маамарим мелукат, т. 4, маам. Леха доди 5739 г., п. 2, примеч. 11, с. 236.