Автор: Мотти Вильгельм

Ивритский термин «Ба-коах» не так просто перевести на русский язык. Распространенные варианты, такие как «уполномоченный представитель», «доверенное лицо» или «агент», не передают в полной мере дух оригинального понятия, которое буквально означает «тот, кто приходит, наделенный силой (т. е. полномочиями)» другого лица.

Именно так официально назывался раввин Биньямин-Элияѓу Городецкий, на протяжении почти пяти десятилетий служивший представителем Ребе Раяца, а затем и нашего Ребе в Европе, Северной Африке и Эрец-Исраэль.

Его активная деятельность началась задолго до того, как он формально получил звание «Ба-коах» и восходит к годам его юности в советской России. На протяжении десятилетий он брал на себя необычайно широкий спектр обязанностей: создавал хабадские общины и заведения, налаживал и поддерживал связи с Американским еврейским распределительным комитетом «Джойнт», обеспечивая финансирование хабадских учреждений, служил в центральных организациях Хабада и выполнял многочисленные конфиденциальные миссии по поручению Ребе Раяца и нашего Ребе. Влияние его деятельности ощущается и по сей день.

Чтобы подробно рассказать о жизни и достижениях раввина Городецкого, понадобится несколько объемных томов. К настоящему времени изданы уже как минимум три книги¹, посвященные его биографии и переписке с Любавичскими Ребе. В этой статье мы представим краткий обзор его удивительной жизни и тех многочисленных миссий, которые он предпринял в качестве «Ба-коах» лидеров Хабада.

Ранние годы и революционные потрясения

Реб Биньямин-Элияѓу родился в 5668 (1908) году в семье раввина Мордехай-Лейба и Рейзл Городецких в Бобруйске. В истории Хабада этот город более всего известен как резиденция рава Шмарьяѓу Ноаха, внука Цемах-Цедека, бывшего там адмором. Бобруйск стал домом для большой общины любавичских хасидов, также в нем проживало значительное число митнагдим (противников хасидизма).

Реб Мордехай-Лейб, обладая глубокими познаниями в Торе, имел раввинское звание и все необходимые личные качества, чтобы служить общине. Ребе Рашаб, с которым он был тесно связан, настоятельно призывал его занять раввинский пост. Однако отец реб Биньямина неизменно от этого отказывался, предпочитая зарабатывать на жизнь торговлей. Сначала он открыл книжный магазин, затем управлял мельницей; когда мельница сгорела при пожаре, он стал торговать лесом.

Прежде чем Биньямин-Элияѓу достиг возраста бар-мицвы, разразилась Первая мировая война. Чтобы избежать призыва в армию, реб Мордехай-Лейб согласился стать раввином. Однако война вынуждала его часто переезжать, чтобы оставаться вне территорий, оккупированных немцами.

За Первой мировой войной последовала революция, положившая начало годам потрясений для евреев, проживавших на территории бывшей Российской Империи. От падения царствования Николая II до укрепления власти большевиков за контроль над Россией боролись самые различные политические силы. И всех их объединяла враждебность к евреям, что привело к повсеместным их преследованиям и погромам.

В отсутствие отца Биньямин-Элияѓу готовился к бар-мицве во многом самостоятельно. Даже когда революционный хаос утих и реб Мордехай-Лейб вернулся домой, он был слаб и болен, из-за чего у Биньямина-Элияѓу не осталось иного выбора, кроме как взять ответственность за содержание семьи на себя. Наступила эпоха НЭПа — экономических послаблений, и Биньямин-Элияѓу занялся торговлей акциями и иностранной валютой и добился значительных успехов, обеспечив семье достойное существование.

Подпольная учеба и первые поручения

В это время ешива «Томхей Тмимим», пережившая многочисленные трудности во время войны и революции, вновь открылась в Полтаве и Ростове. С разрешения отца Биньямин-Элияѓу отправился в Полтаву, чтобы учиться там. Когда ешива переехала в Невель, он последовал за ней. Позже, после того как советская власть закрыла ешиву, Ребе Раяц поручил ему продолжить обучение в Харькове.

Ни одно из мест, куда переезжала ешива, не оставалось надолго безопасным: ГПУ, предшественник КГБ, постоянно преследовало и арестовывало учеников и членов руководства ешивы. После нескольких переездов Биньямин-Элияѓу включился в организацию новых филиалов ешивы и поиск средств для их работы. Когда ешиву открыли в Невеле, он сыграл значительную роль в ее финансировании. Он также организовал уроки Мишны для местных прихожан и каждый Шабат повторял для них хасидские маамары.

В 5685 (1925) году Ребе Раяц распорядился создать бейт-мидраш для подготовки раввинов и во время личной аудиенции направил туда также и Биньямина-Элияѓу. Когда тот выразил желание остаться в «Томхей Тмимим», Ребе Раяц успокоил его: «Это тоже „Томхей Тмимим“». Благодаря учебе в бейт-мидраше Биньямин-Элияѓу получил звание раввина.

Миссия в Киеве

Год спустя, зимой 5686 (1926) года, он обручился с дочерью выдающегося духовного наставника рава Шмуэля Левитина. Позже в том же году пришло письмо от Ребе Раяца с известием о том, что его направляют служить раввином в Киев с целью укреплять еврейство и создавать подпольные хедеры, талмуд-торы и ешивы. Эта миссия сопровождалась огромной опасностью: предыдущие организаторы подпольных еврейских школ в Киеве уже находились в заключении.

В своих мемуарах реб Биньямин-Элияѓу вспоминает свое прибытие в город²:

«Когда утром я приехал в Киев, кто-то должен был встретить меня на вокзале и проводить по нужному адресу. По какой-то причине этот человек так и не пришел, и я понятия не имел, куда идти.

Я оказался в крайне сложном положении. Молодой человек моего возраста с бородой и пейсами в те годы уже бросался в глаза и привлекал внимание везде, где бы ни появился. Не имея другого выбора, я сел в первый попавшийся трамвай и доехал до конечной остановки, которая находилась на Подоле, где — как я знал — жили десятки тысяч евреев.

Я зашел в первую встретившуюся синагогу, и там мне сказали, что неподалеку располагается синагога любавичских хасидов. Мне также сообщили, что буквально накануне реб Иче-матмид посетил их общину и произнес хасидский маамар перед большим собранием людей.

Я направился к хабадской синагоге, и служка реб Вольф-Бер сообщил мне, что поблизости живут известные в хасидской среде братья Басс. Он дал мне их адрес...»

По прибытии в Киев реб Биньямин-Элияѓу обнаружил, что, хотя еврейское образование в городе существовало, еврейским оно называлось лишь по языку преподавания. Некоторые учителя пересказывали сюжеты из Библии, даже не покрывая головы. Он пришел к выводу, что реформировать существующие школы невозможно, и решил, параллельно выполняя остальные обязанности городского раввина, основать совершенно новые учебные заведения. Вскоре он занялся именно этим.

Свадьба или тюрьма?

Наряду со своей многогранной деятельностью реб Биньямин-Элияѓу начал готовиться к свадьбе. Провести ее решили в Невеле, а дату торжества назначили на Пурим Катан 5687 (1927) года. Реб Биньямин-Элияѓу собирался покинуть Киев за неделю до запланированной даты.

Когда отец невесты реб Шмуэль Левитин сообщил Ребе Раяцу о приближающемся радостном событии, Ребе Раяц заметил: «Кто знает, сможет ли жених присутствовать на свадьбе в это время…» Тогда казалось, что Ребе Раяц имел в виду огромный объем работы, которую реб Биньямин-Элияѓу выполнял в рамках своего святого служения. Однако истинный же смысл этого замечания прояснился позже.

В ночь перед намеченным отъездом в дверь реб Биньямина-Элияѓу постучали сотрудники ГПУ. Его арестовали и допрашивали более месяца, после чего неожиданно освободили незадолго до Песаха. Реб Биньямин-Элияѓу немедленно отправил три телеграммы с сообщением об освобождении — Ребе Раяцу, своим родителям и будущим тестю и теще. В последний день Песаха хабадники и евреи Киева на радостном фарбренгене праздновали освобождение своего раввина.

На Шавуот реб Биньямин-Элияѓу отправился в Ленинград, где в то время проживал Ребе Раяц, — как для участия в празднике с Ребе Раяцем, так и ради вызова к Торе перед женитьбой. 10 сивана наконец состоялась долгожданная свадьба в Невеле.

Арест Ребе Раяца и подпольная работа

Всего пять дней спустя арестовали уже Ребе Раяца — буквально через несколько часов после того, как реб Мордехай-Лейб Городецкий, отец реб Биньямина-Элияѓу, встретился с ним на личной аудиенции. Реб Биньямин-Элияѓу узнал о произошедшем от своего отца, когда они встретились на железнодорожной станции в Невеле: реб Биньямин-Элияѓу с молодой женой направлялся в Киев, а реб Мордехай-Лейб возвращался в Паричи, где тогда жил.

3 тамуза реб Биньямин-Элияѓу получил телеграмму с сообщением о том, что Ребе Раяц освобожден, и немедленно организовал большую праздничную трапезу. Только на следующий день выяснилось, что освобождение было лишь частичным и Ребе Раяц приговорен к ссылке в Кострому. Десять дней спустя, 13 тамуза, пришло известие о его полном освобождении, что вызвало еще большее ликование.

В последующие годы реб Биньямин-Элияѓу активно включился во многие сферы общественной деятельности и святого служения. Помимо прочего, он оборудовал в Киеве подпольную микву после того, как советская власть закрыла все официально работающие городские миквы, организовал съезд хабадских раввинов и координировал подписание декларации, подтверждающей, что Ребе Раяц остается единственным представителем российского еврейства. Это было сделано для того, чтобы упредить попытки советской власти заставить общину выступить с публичным заявлением о том, что Ребе Раяц, эмигрировавший к тому времени из СССР, больше не имеет отношения к евреям, проживающим в Советском Союзе.

Каждое из этих начинаний сопровождалось колоссальным личным риском. Советский режим неуклонно усиливал преследования религиозной деятельности, уделяя особое внимание любавичским хасидам. Тестя реб Биньямина-Элияѓу, реб Шмуэля Левитина, в тот период уже сослали в Сибирь. Самого реб Биньямина-Элияѓу также арестовывали несколько раз.

Ссылка и побег

Один из таких арестов продлился несколько недель. В это время родилась его дочь — факт, о котором он узнал только благодаря записке, тайно переданной в тюрьму и зашитой в мешочек с сахаром. В заключении он встретил знаменитого раввина Йехезкеля Абрамского, который содержался в той же тюрьме. Раввин Абрамский был освобожден спустя некоторое время в результате международного давления на советское правительство.

В конце концов, после недель допросов, реб Биньямина-Элияѓу приговорили к трем годам ссылки. Его этапировали в город Котлас, где он провел несколько месяцев в чрезвычайно тяжелых условиях, едва выжив после тяжелой болезни. Кроме того, ему еще и приходилось часто менять место жительства, но, к счастью, его приговорили лишь к ссылке, а не к каторжным работам. Тем не менее реб Биньямину-Элияѓу приходилось оставаться в пределах определенной ему для проживания территории и регулярно отмечаться в отделении милиции.

Когда человек, у которого реб Биньямин-Элияѓу снимал комнату, сообщил, что тот больше не может у него оставаться, перед реб Биньямином-Элияѓу встал нелегкий выбор: искать очередное жилье или попытаться бежать. Через свою тещу в Москве ему удалось передать тайное послание Ребе Раяцу с просьбой дать наставление, что ему делать. Ответ, который он получил, гласил: «Поступай, как праотец Яаков».

Ребе Раяцу в то время часто приходилось общаться с хасидами при помощи намеков. Отсылка к описанию бегства Яакова от Лавана ясно означала: нужно бежать.

Реб Биньямин-Элияѓу смог незамеченным выехать из Котласа и добраться до Москвы. В своих мемуарах он вспоминает, что, несмотря на многочисленные милицейские облавы, большую часть пути в поезде он проспал. Один раз милиционеры, войдя в его купе, принялись светить фонариком прямо ему в глаза. Примерно четверть часа они пытались его разбудить, но безуспешно. Не дождавшись никакой реакции, милиционеры в конце концов ушли.

Размышляя о произошедшем, реб Биньямин-Элияѓу позже написал:

«На естественном уровне их поведение можно объяснить довольно просто. Как правило, беглец, отягощенный чувством вины, не может сохранять спокойствие, не говоря уже о том, чтобы погрузиться в глубокий сон. Пребывая в постоянном напряжении и страхе, он всегда настороже. Тот факт, что я не проснулся, несмотря на то что меня пытались разбудить почти четверть часа, послужил для них доказательством того, что я не скрываюсь.

Однако, как верующий еврей, я знал и твердо верил, что „стопы человека направляются Всевышним“. Именно помощь Всевышнего поддержала и спасла меня, и именно благодаря заслугам праведника, нашего Ребе, я был избавлен от опасности»³.

В последующие годы реб Биньямин-Элияѓу старался избегать новых арестов, ведя неприметный образ жизни и занимаясь различными коммерческими проектами, с помощью которых он мог оказывать финансовую поддержку изучающим Тору. Тем не менее он продолжал активно участвовать в подпольной работе Хабада, помогая в работе филиала ешивы «Томхей Тмимим» там, где жил.

Несмотря на все его усилия оставаться вне поля зрения властей, эти годы, омраченные визитами сотрудников НКВД, постоянными переездами и непрекращающейся угрозой ареста, спокойными точно назвать было нельзя.

Побег из России

Когда разразилась Вторая мировая война, семья Городецких, как и многие другие любавичские семьи, бежала в Самарканд. Там реб Биньямин-Элияѓу столкнулся с ужасающими условиями, в которых оказались тысячи нахлынувших в город беженцев. Ситуация была крайне тяжелой как в материальном плане (повсеместные болезни, нищета и нехватка предметов первой необходимости), так и в духовном.

Реб Биньямин-Элияѓу немедленно занялся улучшением положения на обоих фронтах. Несмотря на сложившиеся обстоятельства, он организовал кассу взаимопомощи, участвовал в оказании материальной помощи беженцам, обеспечивал работу миквы и непрерывную деятельность местной талмуд-торы и ешивы.

В 5705 (1945) году появилась надежда бежать из Советского Союза. Признав, что во время войны на советской территории оказалось огромное число польских беженцев, советское правительство разрешило им в течение ограниченного времени вернуться в Польшу.

Хасиды решили воспользоваться этой возможностью. Некоторые брали документы умерших польских беженцев, другие приобретали поддельные бланки, что позволяло им регистрироваться в качестве польских граждан, имеющих право на выезд в Польшу. Для многих это стало первым за десятилетия реальным шансом покинуть Советский Союз.

Однако на каждом этапе этот план изобиловал колоссальными опасностями, и хасиды сомневались, стоит ли им так рисковать. Они отчаянно стремились узнать мнение Ребе Раяца и обратились с этим вопросом к реб Биньямину-Элияѓу.

Он написал своему тестю, реб Шмуэлю Левитину, которому к тому времени уже удалось выехать из Советского Союза, и с помощью шифрованного языка и тщательно сформулированных намеков попытался выяснить позицию Ребе Раяца относительно предложенного плана побега.

Ответ содержался в телеграмме, прибывшей из Соединенных Штатов: «Дедушка говорит, надо оставаться на месте». Однако позже пришло другое сообщение, указывавшее на то, что решение зависит от информации, которую хасиды в России смогут собрать относительно безопасности и реализуемости задуманного. Впоследствии выяснилось, что первое послание было понято как просьба поселиться в Польше, а второе — уже после выяснения обстоятельств — разрешало выезд из СССР в страны, более благоприятные для проживания соблюдающих евреев.

Но тогда двусмысленные послания вызвали бурные споры среди хасидов. Реб Биньямин-Элияѓу истолковал их так, что те, у кого есть необходимые средства и возможности, должны попытаться уехать. Соответственно, он начал готовить свою семью к опасной поездке.

В 5706 (1946) году он и его семья успешно пересекли границу. Они оказались в числе нескольких сотен любавичских хасидов, сумевших вырваться через чудом образовавшуюся лазейку в «железном занавесе» до того, как он снова захлопнулся.

Создание Лишки

Прибыв в Польшу, реб Биньямин-Элияѓу сразу же возобновил регулярную переписку с Ребе Раяцем, сообщив как о собственном положении, так и о ситуации множества хасидов, оставшихся в Советском Союзе. Ребе Раяц наказал ему не задерживаться в Польше и как можно скорее добраться до Парижа.

В столице Франции семью Городецких ждали новые трудности. Им пришлось поселиться в пустовавшей годами и заваленной мусором квартире, и на протяжении нескольких месяцев они терпели суровые лишения. В довершение ко всему в помещении, где они проживали, отсутствовало отопление, а зимой в Париже ощутимо холодно.

В то же время реб Биньямин-Элияѓу не прекращал усилий ради своих братьев-хасидов. Он неустанно работал над получением виз, которые позволили бы им покинуть лагеря для перемещенных лиц в Германии, Австрии и других странах, куда многие попали после побега из Советского Союза.

В первую очередь требовалось удовлетворить материальные и духовные потребности беженцев, а также восстановить любавичские общины и ешивы за пределами СССР. С этой целью реб Биньямин-Элияѓу сблизился с руководством Американского еврейского распределительного комитета (обычно именуемого просто «Джойнт»). Основанный в 1914 году, «Джойнт» в те годы активно помогал еврейским беженцам, проживавшим в послевоенной Европе, включая тех, кто жил в лагерях для перемещенных лиц.

Так начались продолжительные, продуктивные и зачастую деликатные отношения между «Джойнтом» и реб Биньямином-Элияѓу в качестве представителя Хабада в Европе.

15 кислева 5707 (1946) года в Париж прибыло письмо от Ребе Раяца, адресованное реб Биньямину-Элияѓу. Оно гласило⁴:

«Моему дорогому и уважаемому ученику, выдающемуся хасиду и богобоязненному мужу, раввину Биньямину Городецкому,

Шалом у-враха!

Настоящим письмом я назначаю и уполномочиваю его открыть в Париже от моего имени офис, который будет именоваться Европейским бюро помощи и обустройства беженцев.

Биньямин Городецкий наделяется полномочиями исполнять эту роль в соответствии с обязанностями, подробно изложенными в сопроводительном общем письме».

Во втором письме, адресованном всему обществу хасидов, Ребе Раяц писал:

«Благословен Г-сподь, Б-г наш и Б-г отцов и учителей наших, спасший вас и ваши семьи, и даровавший жизнь нам и нашим семьям и позволивший нам дожить до этого более светлого времени, чтобы осведомиться о вашем благополучии и благополучии ваших семей.

Все мы, мы сами, наши семьи и весь еврейский народ, без различия духовного уровня или материального положения, уповаем на Господа, Б-га нашего, что в близком будущем мы увидим друг друга лицом к лицу. Каждый из наших братьев и сестер, их сыновья и дочери, с любовью примут самое деятельное участие в том, чтобы сделать всё от них зависящее для помощи вам в обустройстве жизни с продуктивным заработком, достаточным пропитанием и учебными заведениями для ваших сыновей и дочерей.

Пусть Господь, Б-г наш, воззрит на наши сокрушенные и разбитые сердца и на наш траур по нашим любимым братьям и сестрам и их детям — дорогим и прекрасным ученикам ешив, хасидам и праведникам, которые были убиты, замучены и сожжены, освятив Имя Всевышнего. Пусть Он отомстит за их кровь, и пусть ведет нас вместе с Машиахом в нашу Святую Землю.

Я поручил организацию необходимой помощи моему дорогому и уважаемому ученику, одному из выдающихся воспитанников „Томхей Тмимим“, настоящему хасиду и богобоязненному мужу, раввину Биньямину Городецкому. Посему вам следует писать ему с подробным описанием вашего положения, а он вам все разъяснит. Да удостоит нас Всевышний возможности увидеть друг друга лицом к лицу в самом скором времени».

Эти письма, прибывшие как раз в 40-й день рождения реб Биньямина-Элияѓу, ознаменовали основание «Европейского бюро [на святом языке сокращенно «лишка». — прим. ред.] помощи и обустройства беженцев», более известного просто как «Лишка». Первоначально созданная для поддержки тысяч беженцев, спасшихся от нацизма в Европе и преследований властей в СССР, Лишка вскоре превратилась в региональную штаб-квартиру Хабад-Любавич, через которую координировались деятельность Хабада, его институтов и общин по всему региону.

Визит в Америку и слезы радости

Реб Биньямин-Элияѓу немедленно отбыл в Германию, где навестил хасидов в лагере для перемещенных лиц в Покинге, чтобы лично оценить их положение. [После Второй мировой войны в лагерях для перемещенных лиц находилось много людей, утративших родной дом, и благотворительные организации находили для них возможность проживания в различных странах, а также оформляли им документы. — прим. пер.] Затем он направился в Соединенные Штаты с визитом к Ребе Раяцу, которого не видел почти двадцать лет.

Будучи первым из хасидов-беженцев из Европы, добравшимся до Америки, реб Биньямин-Элияѓу фактически говорил от имени их всех. Во время многочасовой личной аудиенции он представил Ребе Раяцу общий обзор их условий жизни.

«Через несколько часов после моей встречи с Ребе, — вспоминал позже реб Биньямин-Элияѓу в своих мемуарах⁶, — зять Ребе (наш Любавичский Ребе) вместе со своей супругой прислали за мной и спросили, как прошел мой визит и о чем я говорил с Ребе Раяцем.

Я ответил, что передал ему особенно теплый привет от хасидов. Тогда они рассказали мне о причине их вопроса: после моего ухода Ребе долго плакал. Однако, передали они от имени Ребе [Раяца], это были слезы радости. Они рассказали, что Ребе [Раяц] произнес: „Это тот самый Биньямин, которого я знал. Только борода его выросла, но он остается тем же Биньямином, хоть и прошло двадцать лет!“»

При этой встрече Ребе Раяц сказал ему: «Ты должен знать, что ты мой [представитель], и тебе не следует вести никаких дел ни с кем другим. Передай моим зятьям [нашему Ребе и Рашагу. — прим. пер.], что ты мой. Передай своему тестю, что ты мой. Скажи самому себе, что ты мой. И общине тоже объяви, что ты мой!»

Вскоре после этого Ребе Раяц попросил реб Биньямина-Элияѓу сопровождать его зятя, Рашага, в поездке по Европе и лагерям перемещенных лиц. Реб Биньямин с готовностью согласился.

В это же время его собственная семья направлялась в Америку, чтобы начать там новую жизнь. Родные встретились лишь мельком в пути: реб Биньямин-Элияѓу объезжал Европу, в то время как его жена и дети продолжили путь в США.

Расширение деятельности в Европе

Вернувшись в Европу, реб Биньямин-Элияѓу с головой ушел в работу Лишки. Большую часть усилий он посвятил тому, чтобы получить необходимые визы для беженцев, еще находившихся в лагерях для перемещенных лиц, но его деятельность простиралась далеко за эти рамки. Он занимался обеспечением нужд хедеров и школ для девочек, организовывал снабжение евреев кашерной едой и мацой, искал жилье для хасидов, обосновавшихся во Франции, а также помогал беженцам в трудоустройстве.

Помимо всего перечисленного он участвовал в издании еврейских книг и образовательных материалов на французском языке на благо французского еврейства и других франкоязычных общин по всему миру. Эти публикации доходили до еврейских общин не только во Франции, но и в Марокко, Тунисе, Алжире, Квебеке и других регионах, где общались в основном на французском языке.

Еще один масштабный проект родился, когда Ирландия выделила большое количество скота для производства трех миллионов фунтов [около полутора тысяч тонн. — прим.ред.] кашерного мяса для еврейских беженцев и для жителей Эрец-Исраэль. Чтобы воплотить в жизнь столь грандиозный замысел, требовалось привлечь большую команду квалифицированных резников. Заодно это дало возможность многим хасидам обучиться востребованной профессии и обрести достойный заработок. Реб Биньямин-Элияѓу собрал для реализации возложенной на него задачи нужное количество резников, раввинов и контролеров кашрута и направил их в Дублин, где они почти год занимались производством мясных консервов. (См. статью об этом в Derher, элул 5785 г.)

Еще реб Биньямин-Элияѓу распределял по действующим синагогам свитки Торы, спасенные от уничтожения нацистами; также он наладил отправку посылок хасидам, оставшимся в Советском Союзе, что продолжалось долгие годы.

От Марокко до Австралии

В 5709 (1949) году к реб Биньямину-Элияѓу обратился молодой еврей из Парижа, вернувшийся к соблюдению еврейских традиций. Он ездил в Марокко с целью укрепить тамошних евреев, но был вынужден вернуться из-за проблем со здоровьем. Он рассказал реб Биньямину-Элияѓу, что в Марокко проживает многочисленная еврейская община, но там остро не хватает еврейской образовательной инфраструктуры, и призвал его подключиться к решению этой проблемы.

Во время своего следующего визита в Америку реб Биньямин-Элияѓу рассказал о ситуации в Марокко Ребе Раяцу, который сразу же поддержал его желание помочь марокканским евреям. Ребе Раяц дал ему следующее указание:

«Работу в Марокко необходимо начать немедленно. Тебе следует обсудить это дело с моим зятем [т. е. нашим Ребе. — прим. авт.], поскольку этот вопрос находится в ведении организации „Мерказ ле-иньеней хинух“ и, следовательно, относится непосредственно к нему».

Так началась деятельность Хабада в Марокко.

Реб Биньямин-Элияѓу предложил реб Шломо Матусову и реб Михаэлю Липскеру стать там посланниками. После этого он занялся организацией материально-технической и материальной поддержки, необходимой для проекта, включая обеспечение финансирования и поиск подходящих помещений.

Оглядываясь назад годы спустя, реб Биньямин-Элияѓу вспоминал:

«Трудно описать те колоссальные трудности, с которыми мы столкнулись в нашей святой работе на благо подлинного еврейского воспитания по всей стране. И все же с помощью Всевышнего мы добились поразительных успехов. Число действующих под нашей эгидой учебных заведений достигло семидесяти пяти; в них обучалось около десяти тысяч детей и юношей по всему Марокко. В одной только Касабланке работали три ешивы и три школы для девочек».

По мере расширения этой деятельности реб Биньямин-Элияѓу способствовал приезду и обустройству дополнительных посланников в Марокко, в их числе реб Нисана Пинсона, реб Шалома Эйдельмана, реб Лейбла Раскина и некоторых других. В то же время он неустанно трудился, чтобы получить финансирование от «Джойнта» для стремительно растущей сети школ. Это оказалось нелегкой задачей. Однажды руководство «Джойнта» недовольно заметило: «С вами новые школы растут, как грибы после дождя! Каждый день появляются новые учреждения, и мы просто не в состоянии продолжать финансировать их все».

Несмотря на постоянные вызовы, включая высылку из Марокко реб Азриэля Хайкина, служившего директором ешивы, и многие другие препятствия, работа в Марокко увенчалась экстраординарным успехом. Образовательная сеть, созданная под эгидой Хабада, сыграла решающую роль в сохранении еврейской идентичности поколений марокканских евреев и защитила их от растущей угрозы ассимиляции.

Подобным же образом реб Биньямин-Элияѓу участвовал в организации хабадской деятельности в Тунисе. При его поддержке и поощрении реб Нисан Пинсон, ранее служивший в Марокко, отправился туда и начал создавать в Тунисе учебные заведения наряду с целым рядом других общинных институтов и программ.

«Если бы не наши непрерывные и энергичные усилия, еврейская жизнь в этих странах могла совсем прекратиться. Кто знает, сохранилось ли бы там вообще какое-либо еврейское наследие», — свидетельствовал позже реб Биньямин-Элияѓу.

Деятельность реб Биньямина-Элияѓу простиралась далеко за пределы Марокко и Туниса. Он также помогал укреплять еврейскую жизнь в Испании, Копенгагене и Турции — в каждом месте в соответствии с его специфическими нуждами. Будь то поставка кашерной еды, открытие кашерного ресторана, создание школ, привлечение посланников и раввинов или решение других общинных вопросов — реб Биньямин-Элияѓу всегда работал над тем, чтобы найти необходимые ресурсы и кадры.

Его влияние распространилось даже на Австралию. Когда группа хасидов из Парижа решила отправиться туда, реб Биньямин-Элияѓу всячески содействовал их инициативе. Он связался с реб Моше Фейглиным, одним из первых любавичских хасидов в Австралии, чтобы сделать необходимые приготовления, и содействовал финансированию этого переезда «Джойнтом».

В то же время он продолжал курировать и расширять растущую сеть хабадской деятельности во Франции, которая на протяжении всех этих лет оставалась в центре его внимания.

Одним из самых примечательных эпизодов в общественной деятельности реб Биньямина-Элияѓу стало его участие в освобождении евреев, находившихся в Румынии, которая тогда находилась под властью коммунистического режима. Среди этих евреев особо надо отметить Скулянского адмора (р. Элиэзера-Зушу Португала) и его сына и будущего преемника, р. Исраэля-Авраѓама Португала. Работая рука об руку с другими активистами и организациями, реб Биньямин-Элияѓу сыграл весомую роль в организации их выезда из страны. Благодаря его усилиям более 2000 евреев смогли покинуть Румынию и начать новую жизнь в других странах.

«Я полагаюсь на тебя»

В 5709 (1949) году большая группа хасидов с одобрения Ребе Раяца покинула Париж, чтобы поселиться в Эрец-Исраэль. Ребе Раяц вызвал к себе реб Биньямина-Элияѓу и поручил ему открыть офис в Эрец-Исраэль в качестве продолжения его работы в Европе, а также проводить там по три месяца каждый год. Ребе Раяц сказал ему: «Я полагаюсь на тебя. Ты работаешь мудро и верно».

Этот план удалось реализовать не сразу. Однако после 10 швата 5710 (1950) года, когда Ребе Раяц покинул физический мир, проект продвинулся вперед благодаря поддержке нашего Ребе. Реб Биньямин-Элияѓу теперь делил свое время между Европой и Эрец-Исраэль, добавив новую сферу деятельности к своим и без того обширным обязанностям.

Как в Европе и Северной Африке, в первую очередь он занимался материальной поддержкой хабадских заведений. Реб Биньямину-Элияѓу постоянно взаимодействовал с «Джойнтом», побуждая фонд финансировать школы и общинную деятельность, а также сыграл ключевую роль в создании и развитии многочисленных хабадских учреждений по всей стране. Также он активно участвовал в основании района Нахалат Ѓар Хабад в г. Кирьят-Малахи.

Для описания каждого из этих направлений его работы понадобился бы отдельный том. Сегодня, когда многие архивы «Джойнта» доступны в Интернете, а также благодаря публикации сборников писем «Игрот кодеш» Любавичских Ребе, мы можем попытаться осознать истинный масштаб трудов реб Биньямина-Элияѓу. Но даже чтобы в общих чертах понять широту его деятельности, требуются многие часы чтения и исследований.

И Ребе Раяц, и наш Ребе высочайшим образом оценили работу реб Биньямина-Элияѓу. Одним из свидетельств этого может служить необычное событие, произошедшее в тамузе 5711 (1951) года, когда Ребе принял участие в праздновании бар-мицвы сына реб Биньямина-Элияѓу. Сам отец мальчика при этом не присутствовал, поскольку находился в Европе с очередной миссией; однако Ребе пришел на торжество, хотя к тому времени уже перестал посещать бар-мицвы.

Ребе также имел постоянную связь с реб Биньямином-Элияѓу благодаря десяткам писем и многочисленным продолжительным беседам. На одной известной фотографии запечатлен реб Биньямин-Элияѓу, разговаривающий с Ребе в его кабинете. Другой яркий пример можно увидеть на видео, выпущенном организацией JEM несколько лет назад: на них можно увидеть, как реб Биньямин-Элияѓу подолгу общается с Ребе после общей аудиенции в большой синагоге в 770.

Эти кадры привлекли значительное внимание после их публикации. Необычное зрелище продолжительного разговора между Ребе и ребом Биньямином-Элияѓу дало возможность оценить ту уникальную роль, которую играл реб Биньямин-Элияѓу в Хабаде.

Еще один эпизод, заслуживающий упоминания, произошел в Симхат Тора 5731 (1970) года. В инициативе под названием «ООН Ребе» Ребе возложил на различных посланников и раввинов ответственность за страны по всему миру, как «хозяев» этих регионов. В ходе этой кампании Ребе назначил реб Биньямина-Элияѓу «хозяином» стран Европы, за исключением нескольких крупных государств (таких как Франция и Англия), у которых имелись свои уполномоченные Ребе «хозяева».

В дополнение к своим масштабным обязанностям в Европе, Северной Африке и Эрец-Исраэль реб Биньямин-Элияѓу также служил в нескольких центральных институтах Хабада в Нью-Йорке, включая «Мерказ ле-иньеней хинух», «Махне Исраэль» (организация спонсоров) и Исполнительный комитет Агудат хасидей Хабад.

5 тамуза 5755 (1995) года реб Биньямин-Элияѓу ушел из жизни и был погребен неподалеку от Оѓеля в Нью-Йорке. Работу Лишки продолжили его дети, а позже и внуки совместно с другими посланниками во Франции.

Однако истинное наследие реб Биньямина-Элияѓу простирается далеко за пределы Франции. На протяжении более семидесяти лет он в том или ином качестве участвовал в общественной деятельности Хабада. Почти пять из этих десятилетий он служил представителем Любавичских Ребе в огромных регионах, где проживали евреи. Реб Биньямин-Элияѓу восстанавливал там еврейскую жизнь после войны, помогал евреям бежать из-за «железного занавеса», создавал образовательные сети по всей Северной Африке, поддерживал общины в Европе и Эрец-Исраэль, заложив те организационные и финансовые основы, на которых сегодня построены бесчисленные заведения Хабада.

Историю послевоенного развития Хабада, роста всемирной сети посланников Ребе и становление хабадских учреждений по всему миру невозможно рассказать без упоминания реб Биньямина-Элияѓу, преданного представителя глав Хабада.

1 а) Сефер зикарон ѓа-рав Б. Э. Городецкий (Иерусалим: Агудат аншей Киев, 1984) — переведена на английский язык под названием Light in the Darkness (Нью-Йорк: Shengold Publishers, 1984); б) Ба-коах, т. 1 (Париж: Европейское бюро Любавич, 2016); в) Ба-коах, т. 2 (Париж: Европейское бюро Любавич, 2020).

2 Сефер зикарон, с. 22.

3 Там же, с. 59.

4 Ба-коах, с. 10.

5 Раяц. Игрот кодеш, т. 9, с. 187.

6 Сефер зикарон, с. 89.