Элул 5721 (1961) г.

СОСТАВИТЕЛЬ: РАВВИН ЯНКИ БЕЛЛ АВТОР: РАВВИН МЕНАХЕМ ЛАЗАРОФ

Представляем вашему вниманию выдержки из дневника раввина Эфраима Йерахмиэля Гальперина, в 5721 (1961) году впервые приехавшего из Эрец Исраэль в Нью-Йорк, чтобы провести последнюю неделю элула и тишрей в 770.

В те дни путешествия в Нью-Йорк были редкими, и каждое бесценное мгновение рядом с Ребе раввин Гальперин старался запечатлеть на бумаге. Предлагаем вниманию читателей выдержки из его дневника.

Прибытие

В том году снова были организованы чартерные рейсы¹, чтобы хасиды из Эрец Исраэль смогли провести тишрей с Ребе, и я решил, что нельзя упустить такую возможность. В понедельник 23 элула, после месяцев тщательной подготовки наконец настал долгожданный момент — в 3:15 утра я отправился в аэропорт, чтобы впервые поехать к Ребе.

После короткой пересадки в Париже наш рейс приземлился в Нью-Йорке в 19:15. Когда мы подошли к терминалу, нашим глазам предстала трогательная картина. Местные хасиды пришли в аэропорт, чтобы поприветствовать нас. Они расположились на площадке с видом на терминал так, чтобы мы могли их увидеть.

Ожидая выдачи багажа, мы принялись весело петь и танцевать! И как только прошли таможенный контроль, то сразу отправились прямо в 770. Когда мы наконец туда приехали, нас радостно встретили хасиды, находившиеся в 770.

Вторник, 24 элула

В первый раз я удостоился увидеть Ребе на минхе во вторник, 24 элула 5721 года. Минху начали молиться в большом зале в 15:15. К 3 часам дня люди уже выстроились по обе стороны, освободив дорогу от комнаты Ребе к его месту.

Хасиды с нетерпением ждали прибытия Ребе, что очень чувствовалось по напряженной атмосфере, царившей в зале. Ровно в 15:15 воцарилась тишина, и Ребе в гартле быстрым шагом вошел в синагогу со своим молитвенником «Тора Ор», который он держал в руках.

Невозможно даже близко передать словами невероятный опыт встречи с Ребе в первый раз. Все, что я знал и слышал о Ребе, не могло подготовить меня к тому чувству благоговения и трепета, которые охватили меня, когда я воочию увидел величественный святой лик Ребе.

Ребе стоял за большим столом возле двери, лицом к собравшимся. Раввин Ходаков закрыл дверь, Ребе открыл свой молитвенник, оперся руками о стол… Молитва минха началась.

Для молитвы «Шмоне Эсре» Ребе повернулся лицом к стене. Когда он закончил, то сделал три шага назад и вернулся на свое место в тот момент, когда ведущий молитвы произнес: «Ве-неэман ата» (здесь и далее в транскрипции даны различные строки из молитв — прим. ред.). После «Ѓа-э-ль ѓа-кадош» Ребе сел и положил руку на лоб. Все время, пока ведущий повторял слова молитвы, Ребе следил за этим по молитвеннику.

Таханун (покаянную молитву — прим. ред.) не читали, так как в зале присутствовал жених. Во время «кадиш ятом» (особая часть молитвы, которую произносят, только если присутствуют десять и более евреев — прим. ред.) Ребе смотрел на молящихся. Когда молитва завершилась, Ребе вышел из комнаты и направился в свой кабинет.

Объявили, что все гости, приехавшие в 770 на тишрей, будут иметь возможность попасть на аудиенцию к Ребе в четверг ночью, 26 элула.

После минхи с Ребе в зале царила особая атмосфера, на свои вечерние занятия учащиеся шли взволнованные и заряженные энергией. Как гость, я мог лишь представить себе, что значит учиться в постоянном присутствии Ребе.

Примерно за пятнадцать минут до маарива зал снова начал заполняться хасидами.

Со стола Ребе убрали книги, и собравшиеся с таким же нетерпением, как и раньше, ожидали появления Ребе. В 21:30 он вошел в комнату. На этот раз кроме молитвенника в руках он держал также сборник Мишнайот. Ребе выглядел по-другому, чем на минхе, сложно описать это словами.

Ребе встал на свое место и надел гартл, проследив за тем, чтобы он был ровно повязан. Далее Ребе посмотрел на хасидов и открыл свой молитвенник. После того, как произнесли «Барху», он сел. Молился Ребе долго, сосредоточенно глядя в молитвенник.

Закончив молитву «Шмоне Эсре», Ребе сделал три шага назад. Вернулся Ребе на свое место, когда ведущий молитвы сказал: «Ле-эла мин коль бирхата» (часть кадиша).

Ребе прочитал вслух «кадиш ятом» по завершении «Алейну»². Тут я впервые услышал голос Ребе, Моше Рабейну нашего поколения.

Затем Ребе произнес Мишнайот и «кадиш дерабанан». Выходя в вестибюль и заметив одного из пожилых хасидов, Ребе улыбнулся ему и спросил: «Что привело Вас сюда?», после чего жестом пригласил хасида следовать за ним в кабинет.

Так закончился мой первый день у Ребе.

Момент

В среду 25 элула молитва слихот (цикл особых покаянных молитв, которые читают в конце элула — прим. ред.) началась в 7 часов утра, а шахарит в 8:30. Хотя Ребе обычно не молился утром в миньяне, сегодня он вошел в комнату во время «Ува ле-Цион» и остался до конца, чтобы прочитать все кадиши.

По завершении молитвы Ребе ненадолго посетил свой кабинет, прежде чем покинуть 770 и отправиться домой.

Когда я увидел, как Ребе просто идет по улице без сопровождения, меня охватило глубокое чувство волнения. Меня поразило, что неосведомленному наблюдателю Ребе издалека мог показаться обычным, скромным человеком. Вряд ли можно было догадаться, что ты видишь короля, главу поколения, у которого весь мир ищет совета.

Четверг, 26 элула

По понедельникам и четвергам Ребе присоединялся к миньяну для чтения Торы.

Ребе всегда получал третий вызов к Торе. Перед благословением Ребе прикасался поясом, которым скрепляют свиток Торы, или своим талитом к тому месту, где начинался читаемый отрывок, затем дотрагивался до конца этого текста, возвращался еще раз к началу, а затем целовал пояс или талит.

После этого Ребе слегка поворачивал голову вправо и произносил благословение, трижды слегка приподнимая Тору — в начале благословения, в середине и в конце.

После чтения Торы Ребе также касался поясом или талитом места, где закончилось чтение, затем прикасался к началу отрывка и его окончанию. Затем Ребе произносил благословение таким же образом, как описывалось ранее.

Далее Ребе вернулся на свое место и читал «Теѓилим» по книге, лежащей на его столе, пока ведущий молитву не закончил оглашать кадиш. После этого Ребе ушел в свою комнату.

Моя первая аудиенция

Кульминация поездки хасида к Ребе — личная встреча. В этот особенный момент каждый хасид изливает свое сердце Ребе в своей индивидуальной манере.

Ребе принимал людей три раза в неделю; в воскресенье, вторник и четверг. Аудиенции начинались вечером, часто продолжаясь до рассвета.

В большинстве случаев каждая встреча длилась несколько коротких минут. Некоторые выдающиеся личности удостаивались пробыть в комнате Ребе более продолжительное время, иногда даже до нескольких часов.

Местные жители и ученики ешивы заранее записывались в длинную очередь желающих лично встретиться с Ребе. После значительного периода ожидания, часто длящегося несколько месяцев, они получали письменное уведомление о том, когда им назначено посетить Ребе. Но те из нас, кто прибыл из-за границы на ограниченный период времени, получили право встретиться с Ребе вне очереди.

В четверг вечером 26 элула 5721 года я удостоился впервые побывать на аудиенции.

В рамках подготовки к этому знаменательному событию я присоединился ко многим другим гостям и отправился на Оѓель Ребе Раяца. Мы поехали на Оѓель сразу после утренней молитвы.

Когда в 00:25 подошла моя очередь, я вошел в комнату Ребе и первым делом положил на стол назначение об аудиенции из секретариата. Затем я дал Ребе «пан» (письмо с просьбой о благословении) с моими личными просьбами, а также «пан» от моего отца. Еще я вручил записку от имени реб Яакова Винклера и письмо от имени реб Мордехая Залмана Сегала. Затем я передал Ребе записку, в которой просил совета, как лучше всего участвовать в распространении источников хасидизма.

Я также воспользовался возможностью, чтобы передать письмо от Меира Фреймана с просьбой перевестись в ешиву Томхей Тмимим в Лоде. По поводу этой темы Ребе сказал, что уже получил письмо от Меира, и у этой идеи есть плюсы и минусы.

Затем Ребе заметил, что реб Мордехай Залман Сегал, вероятно, является братом реб Хаима Шалома. По поводу моих личных записок Ребе сказал, что упомянет об этом на Оѓеле Ребе Раяца.

Отвечая на мой вопрос о распространении источников, Ребе сказал:

«Вы спрашиваете, как себя задействовать — это надо планировать с друзьями. Где бы вы ни были, соберите друзей, чтобы обсудить это».

Прежде чем я вышел с аудиенции, Ребе дал мне благословение:

«Пусть Всевышний поможет вам усиленно изучать открытую часть Торы и хасидизм, и молиться с усердием. Хорошей записи и печати».

Я замер, как вкопанный. Ребе привстал и снова пожелал мне хорошей печати, после чего я покинул комнату Ребе.

По окончании аудиенции меня сопроводили на оживленный фарбренген, где присутствовало много знакомых хасидов. Хасидское застолье продолжалось до самого утра.

Шабат, 28 элула

Нет ничего лучше, чем личное переживание Шабата с Ребе, — это поистине чудесный опыт.

На минху в канун Шабата Ребе пришел ко времени зажигания свечей в 19:00. В отличие от всей недели, в Шабат Ребе входил в зал с южной стороны, через соседнюю комнату и садился на свое место возле двери. После минхи Ребе вернулся в свой кабинет. Остальные остались в зале, слушая, как ученик повторял маамар.

Затем все спустились в большой зал («шалаш», который до прошлого года был местом сукки) на встречу Субботы. Мне посчастливилось занять идеальное место прямо рядом с Ребе, которое находилось в юго-восточном углу комнаты. Место, где располагался Ребе и стоял его стендер, заранее застелили ковром.

Ребе поднимался в комнату по лестнице слева от своего кабинета. Все остальные пользовались обычным входом, чтобы не мешать ему.

В 20:00 присутствующие расступились, пропуская Ребе к его месту.

На протяжении всей молитвы Ребе стоял. Со своего места я мог ясно видеть Ребе, когда он выходил после молитвы, кивая и улыбаясь людям, желая им хорошей субботы. Хасиды запели «У‑фарацта», и Ребе подбадривал пение руками. Исполняли нигун еще достаточно долго.

На следующее утро Ребе пришел в синагогу в 8:30, чтобы в Шабат Мевархим перед молитвой прочесть Теѓилим. В 10:00 Ребе ненадолго отправился в свой кабинет и вернулся в 10:30 для утренней молитвы, уже облаченный в талит.

Сегодня мне снова посчастливилось занять прекрасное место рядом с Ребе. Я заметил, что в течение длительного времени Ребе держал нити цицит своего талита. Всю молитву он опять стоял.

В Шабат и праздники Ребе вызывали к Торе на мафтир (для чтения ѓафтары, отрывка из Пророков — прим. ред.). Видно было, что Ребе сдерживал себя, когда ее читал, но в конце концов разрыдался. Вторую половину ѓафтары Ребе произнес гораздо более тихим голосом, и его могли слышать только те, кто находился в непосредственной близости от бимы.

Когда Тору возвращали в ковчег, Ребе следил за ней своим святым взглядом. Поскольку был Шабат Мевархим, фарбренген назначили на 13:30. Многие хасиды остались в синагоге после молитвы, чтобы заранее занять себе места.

Ровно в 13:30 Ребе вошел в комнату, битком набитую людьми. Он направился к своему месту, а за ним последовало множество хасидов старшего поколения. Ребе тихо произнес кидуш, и начался фарбренген.

На протяжении всего фарбренгена хасиды радостно пели и танцевали на своих местах, а Ребе энергично поощрял пение руками.

Ребе произнес три беседы и маамар «Атем ницавим». Когда Ребе начал произносить маамар, все встали и внимательно слушали Ребе, стремясь уловить каждое его слово. После маамара Ребе заговорил о недавно основанном районе Хабада в Иерусалиме. Ребе подчеркнул, что из этого района свет хасидизма распространится по всему Иерусалиму, затем по Эрец Исраэль и, в конечном итоге, озарит весь мир.

Во время второго нигуна я увидел захватывающее зрелище. Ребе подбадривал пение правой рукой, а затем вдруг встал, после чего поднялись и все присутствующие в зале.

С большим энтузиазмом Ребе начал хлопать и махать обеими руками. Когда атмосфера в помещении наэлектризовалась, пение стало еще громче.

В конце фарбренгена Ребе начал петь нигун «Ани маамин», далее «Ки ве-симха». На этом Ребе завершил фарбренген.

Как обычно после фарбренгена реб Йоэль Кан повторил маамар, который сказал Ребе. Затем мы поднялись наверх для молитвы минха. После молитвы Ребе пошел к себе домой. Когда Ребе вышел из 770, многие хасиды собрались снаружи и начали петь «У‑фарацта». Ребе поощрял пение и махал рукой детям, которые были там.

Когда Шабат закончился, Ребе вернулся для вечерней молитвы. После маарива реб Йоханан Гордон сделал ѓавдалу (церемонию отделения Шабата от будней), и Ребе вернулся домой.

Воскресенье, канун Рош ѓа-Шана

В отличие от предыдущих дней, чтение слихот с Ребе сегодня прошло внизу и началось в 6:30 утра вместо 7:00. Примерно через час, когда все закончили читать слихот, Ребе поднялся наверх в свой кабинет.

Утренняя молитва проходила на обычном месте, в верхнем зале. Ребе вошел в комнату в талите и тфилине. На протяжении всей молитвы он стоял.

В конце молитвы миньян хасидов старшего поколения собрался возле Ребе полукругом, чтобы совершить процедуру расторжения обетов. После ее окончания Ребе сказал: «Амен, хорошей записи и печати!»

Хасиды старшего поколения пошли в комнату Ребе, чтобы от имени всех хасидов преподнести Ребе общественное письмо с просьбой о благословении. Далее Ребе стоял у дверей, а хасиды проходили мимо и вручали ему свои личные записки.

Позже Ребе в сопровождении многих хасидов отправился на Оѓель Ребе Раяца.

Когда я также стоял у циюна Ребе Раяца, приехал Ребе, и я быстро сделал несколько шагов назад, чтобы освободить место. Реб Лейбель Гронер сопровождал Ребе, держа в руках бумажные пакеты со всеми письмами, которые он положил рядом с Ребе.

Раввин Гронер поставил подсвечник слева от Ребе и установил свечу, которую Ребе зажег. Затем Ребе начал читать «Маане Лашон» (сборник молитв на местах упокоения праведников). Когда он дошел до того места, когда обычно произносят «пан», Ребе надел очки и начал читать все письма. Прочитав каждое послание, Ребе рвал лист на четыре части и клал в бумажный пакет. Когда мы уезжали обратно в 770, Ребе все еще оставался там и читал письма. Я не знаю, когда Ребе покинул Оѓель.

1 Для более подробной информации о первом чартерном рейсе из Эрец Исраэль см. Derher, элул 5774 г.

2 Годовщина смерти деда Ребе, рава Меира Шломо Яновского.