Они несут Ковчег Завета

Предлагаем вашему вниманию воспоминания раввина Шолом Бера Шемтова о Тишрее 5713 (1952) года. Раввин Шемтов учился тогда в ешиве при 770.

На протяжении всех дней чтения дополнительных молитв слихот (их произносят в дни, предшествующие Рош а-Шана, начиная с вечера на исходе Шабата, а затем ежедневно перед утренней молитвой — прим. пер.) Ребе молился утреннюю молитву вместе с миньяном (собранием не менее десяти евреев, необходимым для проведения общественной молитвы — прим. пер.).

После утренней молитвы в канун праздника Рош а-Шана, около 11:00 Ребе начал принимать пидьоны («Пидьон нефеш», дословный перевод — искупление души. Письмо с просьбой о благословении — прим. пер.) от хасидов. Ребе открыл дверь в свой кабинет и стоял у входа, пока все подходили и передавали свои записки. Ребе благословлял всех словами «Хорошей записи и печати [на будущий год]». Каждый раз, когда Ребе брал в руки письмо, его лицо светилось.

После того, как все письма оказались у Ребе, несколько человек вошли в его кабинет, чтобы вручить пан клали (общественное письмо) от имени всех хасидов. Ребе сказал им: «Всевышний должен выполнить все благословения, которые один человек желает другому, и особенно те, которые относятся к обществу. И так же, как написано, что процесс разрушения Храма начался в конце года шмиты (седьмой год семилетнего цикла, в течение которого согласно еврейскому закону на территории Эрец Исраэль запрещена любая сельскохозяйственная деятельность — прим. ред.), так и начало Избавления через нашего праведного Машиаха должно начаться в конце этого года шмиты»¹.

Ранее Ребе уже дал указание тем людям, кто будет приносить свой пан прямо на Оэль, писать только свои имена и ничего более. А те, кто отдавал свои письма Ребе, могли добавить особые просьбы. На Оэле Ребе пробыл недолго — всего час или два.

Ночь Рош а-Шана

Как только Ребе вошел в синагогу, он сразу приступил к чтению Теилим. Лишь через некоторое время миньян начал вечернюю молитву (то же самое произошло во вторую ночь Рош а-Шана).

После вечерней молитвы габай (староста синагоги) спросил Ребе, во сколько начнется Шахарит следующего дня. Ребе ответил, что в 10:00. В ответ на удивление габая по поводу позднего времени Ребе сказал, что хазан (ведущий молитвы) не должен повторять слова во время пения (другими словами, ему не следует затягивать время молитвы).

Первый день Рош а-Шана

Первый день Рош а-Шана пришелся на Шабат, поэтому в шофар (рог, обычно бараний или горного козла, в который трубят на Рош а-Шана и в течение месяца Элул — прим. пер.) не трубили.

Читая Афтару (отрывок из Пророков, который оглашают во время утренней молитвы в Шабат сразу после чтения Торы — прим. пер.), Ребе сильно плакал.

Второй день Рош а-Шана

Во время молитвы второго дня праздника Ребе сам произнес все кадиши (молитвы, прославляющие Святость имени Б‑га и выражающие стремление к конечному Избавлению. Кадиш говорят исключительно в присутствии 10 совершеннолетних еврейских мужчин — прим. пер.), которые необходимо сказать в йорцайт (годовщину смерти)².

Еще до того, как началось чтение Торы, собравшиеся в синагоге начали все сильнее обступать биму (возвышение в центре синагоги). Давка была настолько сильной, что некоторые люди чуть не упали в обморок. Излишне говорить, что для такого скопления людей было настоящим подвигом расступиться и освободить для Ребе достаточно широкий путь, чтобы он смог добраться до бимы и сказать там кадиш после чтения Торы.

Ребе взял с собой на биму шофары, чтобы трубить в них после Афтары. Вдобавок габай принес к биме два больших мешка с письмами³, которые Ребе взял с собой в синагогу. Они лежали около Ребе на протяжении всего трубления.

Сегодня Ребе тоже плакал, читая Афтару, хотя и не так сильно, как вчера. Когда он перед трублением произносил псалом «Ламнацеах» и отрывки из Теилим, его лицо было полностью покрыто талитом. Затем Ребе явил свой сияющий лик, прочитал благословение и протрубил первую ткию (серию трубных звуков согласно порядку трубления), после чего передал шофар реб Менделю Тененбауму, который закончил трубление.

После этого Ребе сам произнес отрывки из Теилим, покрыл лицо талитом и сказал молитву «Ашрей», держась двумя руками за свитки Торы, которые до этого стояли по обе стороны от него.

Вскоре по завершении молитвы Минха габай вышел из кабинета Ребе и объявил, что Ребе собирается на ташлих (специальный обряд, проводимый в Рош а-Шана у водоема, в который входит молитва и просьба о прощении грехов — прим. пер.) в Бруклинский ботанический сад, поэтому те, кто не может быстро ходить, должны отправиться туда заранее.

Через несколько минут Ребе вышел из своей комнаты и скорым шагом отбыл из 770 во главе с сопровождавшими его хасидами. Приятно было видеть, как царь шествует впереди, а за ним следует его свита. От случайных прохожих доносилось: «Это Ребе», «Вот идет Любавичский Ребе».

Всю дорогу до ташлиха и обратно хасиды исполняли нигуны (хасидские напевы). После проведения обряда Ребе велел, чтобы все присутствующие радостно станцевали.

По возвращении все сразу омыли руки для трапезы. Вскоре Ребе вошел в синагогу и тоже сделал омовение рук. В прошлом году Ребе поступил так же и объяснил, что хотя не видел такого обычая у Предыдущего Ребе, а вводить какие-то изменения — непростое дело, все же он хочет участвовать в праздничной трапезе вместе со всеми. В этом году Ребе сказал: «Поскольку вся эта практика (участие Ребе в общей трапезе — прим. ред.) — хидуш (нововведение), мы можем добавить еще одно новшество, сказав «лехаим» и попросив у Всевышнего хорошей записи и печати [на будущий год]». Все сразу же сделали «лехаим». Затем было сказано благословение после еды, и Ребе до заката солнца раздавал вино из кос шель браха (бокала вина, над которым произносилось послетрапезное благословение).

Затем Ребе около часа произносил маамар «Айом Арат Олам». Маамар был очень глубоким, насыщенным большим количеством сложного материала. Даже манихим (излагающие маамар по памяти) не смогли до конца его понять. Затем Ребе сказал короткую беседу.

После того, как габай совершил авдалу (обряд разделения между Субботой и будничными днями), Ребе перед уходом объявил: «Авдала — это разделение, которое означает, что кдуша (святость) скрывается, но полностью не исчезает. Можно привести аналогию с отцом, который прячется от своего сына, чтобы тот начал его искать. Сейчас ушел в прошлое праздник Рош а-Шана, который дает особые силы для такого поиска, пусть Всевышний поможет нам, чтобы мы действительно стали Его разыскивать. Когда мы будем искать Его («דרשו»), мы найдем Его («בהמצאו»), а когда мы будем взывать к Нему («קראוהו»), то Он будет рядом («בהיותו קרוב»)» (Ребе объясняет, как складываются взаимоотношения человека со Всевышним с помощью стиха из пророка Йешаяу. Он произносится в афтаре послеполуденной молитвы на общественные посты — прим. ред.).

Суккот

В первые два дня праздника Суккот фарбренгенов не было. Во вторник, второй полупраздничный день, Ребе вел фарбренген в течение трех часов. Завершая его, Ребе сказал: «Надо обсудить еще много тем, таких как Акель (Год Собрания, каждый восьмой по счету год, следующий после седьмого года шмиты. В год Акель весь еврейский народ приходил в Иерусалимский Храм, чтобы услышать, как царь читает отрывки из Торы, которые должны были укрепить их в исполнении заповедей Всевышнего — прим. пер.) и другие. Оставим это на завтра». На следующий день Ребе проводил фарбренген в течение четырех часов.

Шмини Ацерет

Акафот (обряд, во время которого евреи с песнями и танцами обходят возвышение, на котором читают Тору по кругу со свитками Торы в руках — прим. пер.) в ночь Шмини Ацерет длились с 20:00 до 22:00. Ребе танцевал с Рашагом (мужем старшей дочери Ребе Раяца — прим. пер.) и реб Шмуэлем Левитиным первую и седьмую акафу.

После утренней молитвы в Шмини Ацерет хасиды пели и танцевали, как повелел Ребе.

Симхат Тора

Во вторую ночь (канун праздника Симхат Тора) Ребе сказал, что фарбренген начнется в 20:00. Ребе объяснил, что он назначил фарбренген на позднее время, чтобы ученики ешивы, которые пошли нести праздничное настроение в различные синагоги, успели бы к этому часу вернуться. Фарбренген завершился в 22:00, а затем последовали акафот, которые продолжались до 2:00 ночи.

После акафот было получено указание от Ребе, что следует увеличить количество кругов вокруг бимы, чтобы каждый ученик ешивы смог пройти со свитком Торы в руках.

В 3 часа ночи после праздничной трапезы Ребе вернулся в синагогу и оставался там все время, пока снова читали «Ата Арейта» (стихи, оглашаемые перед началом акафот). Каждый из присутствовавших учеников ешивы имел возможность произнести один из стихов.

«Студенты ешивы — самые важные, они несут арон (имеется в виду сравнение с Ковчегом Завета), — сказал Ребе. — Пусть все они три раза скажут строчку: «Вайехи бинсоа аарон» («И было, когда двигался Ковчег»), и главное: чтобы они сделали это громко».

Когда очередь дошла до стиха «Ки миЦион», Ребе снова попросил, чтобы все ученики ешивы прочитали его вместе, добавив: «Скажите этот стих слово за словом, чтобы ничего не перепуталось».

В 6 часов утра Ребе вышел из своей комнаты и увидел, что люди все еще танцуют. «Можно уже читать „Шма“», — заметил Ребе. Повернувшись к одному из танцующих (который был раввином), Ребе произнес: «Ну, скажите им, чтобы они поспали несколько часов, а затем продолжайте. А гуте нахт (спокойной ночи)».

В 17:00 Ребе спустился в сукку и омыл руки для трапезы⁴. После нигуна и лехаима он начал говорить маамар «Леавин иньян Симхат Тора», который длился 35 минут.

Один человек попросил у Ребе благословение для брата. Ребе ответил: «С Б‑жьей помощью и у Вас (назвав его имя) наступит Избавление». Затем сильно заплакал и дал этому человеку лехаим и кусок халы.

После этого Ребе обратился к одному человеку с просьбой взять на себя исполнение определенной вещи. Кто-то попытался отговорить его от этого. На это Ребе заявил: «Я бы хотел, чтобы Вы не искали отговорок для него. Тогда у Вас не будет проблем, за которые люди должны будут простить Вас».

Фарбренген длился семь часов.

1. 5712 (1951) г. был годом шмиты.

2. Второй день Рош а-Шана — годовщина ухода из этого мира сестры Ребе, Ребецн Шейны.

3. Другие же предположили, что в этих мешках была одежда.

4. В то время место, где ставили сукку, называлось «шалаш». Сейчас там находится помещение нижней синагоги.