Год чудес

5751 (1990-1991)

Несомненно, тот год запомнился как один из самых особенных в присутствии Ребе. Еще до его начала Ребе объявил, что это будет «год, когда Всевышний покажет нам чудеса», расшифровав аббревиатуру года תשנ"א как תהי שנת אראנו נפלאות — «будет год „Я покажу ему чудеса“ (Миха, 7:15)». После предыдущего, 5750 (1989-1990) «года чудес» — ,שנת נסים תש"ן, תהי когда развалился «железный занавес» и произошло еще много других необычайных вещей, — 5751 год тоже стал годом чудесных событий, как мы увидим далее.

Наш рассказ мы начнем с тишрея 5751 года.

АВТОР: РАВВИН МЕНДЛ ДЖЕЙКОБС

СОСТАВИТЕЛЬ: РАВВИН ЯНКИ БЕЛЛ

Канун Рош ѓа-шана

В первый вечер Рош ѓа-шана Ребе вошел в синагогу с сидуром и книгой Теѓилим в руках. Атмосфера в зале была торжественно-сдержанной. Ребе сел и в течение долгого времени читал Теѓилим, затем встал и дал знак начать петь «Авину Малкейну», отбивая ритм рукой по штендеру.

После молитвы «Маарив» Ребе повернулся к собравшимся и начал благословлять всех словами: «Ле-шана това тикатев ве-техатем» [«Да будет тебе записан и приговорен добрый год». — прим. ред.]. Выходя из зала, он повторил эту фразу много раз. При этом Ребе широко улыбнулся стоявшему неподалеку доктору Ларри Резнику, в задачу которого входило следить за его состоянием здоровья.

Трубление в шофар

Кульминация всего года в присутствии Ребе — это, конечно, момент, когда он сам трубил в шофар, провозглашая наступление нового года царствования Всевышнего над миром.

Оба дня Рош ѓа-шана Ребе входил в синагогу на молитву «Шахарит», держа в руках три шофара, завернутых в носовой платок. Члены секретариата несли сумки, полные «панов» (личных просьб о благословении), которые Ребе держал при себе во время трубления в шофар, а также разные сидуры и махзоры (в том числе «Сидур им диврей Э‑лоѓим хаим» Мителер Ребе, сидур с каванот Аризаля, сидур рабби Шабтая из Рашкова, а также большой махзор и Теѓилим).

Когда Ребе вызвали к Торе на чтение Мафтир [последний отрывок чтения Торы, после которого читается Ѓафтара. — прим. ред.], он нес свой сидур и шофары, а за ним шли секретари с сумками «панов» и святыми книгами. Образовалась сильная давка — и понятно почему: все стремились увидеть и услышать Ребе в столь возвышенное мгновение.

Прочитав Ѓафтару, Ребе начал готовиться к трублению в шофар. Сумки с «панами» положили на возвышение рядом с ним, и Ребе на несколько мгновений накрыл их своим талитом. Стоявший неподалеку человек позже рассказывал, что слышал, как Ребе тихо напевал нигун «Шалош тнуот».

Подняв голову из-под талита, Ребе громко на традиционный мотив произнес псалом «Ламенацеах…», затем — фразы «Мин ѓа-мецар…» и далее все то, что полагается говорить перед трублением в шофар.

После этого Ребе сказал благословения и поднес шофар к губам. Прозвучала первая серия из тридцати трублений. Реб Мендл Тененбаум стоял рядом, показывая в махзоре названия звуков.

Закончив трубление, Ребе отошел на свой молитвенный помост, положил шофары в шкафчик своего штендера, после чего повернулся к собравшимся. Согласно каббале, важно посмотреть в лицо того, кто трубил в шофар, и Ребе предоставил всем такую возможность, обведя взглядом зал синагоги слева направо.

Ближе к концу молитвы «Мусаф» Ребе спустился со своего возвышения, освободив место коѓенам для произнесения благословения. Для Ребе в зале поставили второй штендер.

Когда коѓены поднимались по ступенькам на место Ребе, кипа одного из детей слетела и упала на штендер Ребе; он поднял ее и вернул ребенку.

Ташлих

В 17 часов первого дня Рош ѓа-шана Ребе помолился «Минху» в большой синагоге, а затем вышел на Ташлих [молитва в Рош ѓа-шана, читаемая над водоемом с рыбами. — прим. ред.].

Незадолго до этого завершилась реконструкция двора между 770 и зданием библиотеки, и Ребе впервые прошел по новому каменному покрытию двора. Он осмотрел новые элементы, мост, соединяющий два здания, и новый вход. Затем Ребе подошел к большой красивой фонтанной чаше, приготовленной для обряда Ташлих, и смотрел в нее до тех пор, пока не увидел рыб.

Когда Ребе читал молитву Ташлих, множество хасидов стояли на мосту, на крышах вокруг двора и выглядывали в окна. Это было величественное зрелище: Ребе стоял внизу, словно царь, окруженный подданными.

Фарбренген?

После «Маарива» во второй вечер Рош ѓа-шана Ребе выходил из синагоги, многократно желая всем: «А гут Йом тов!»

Вскоре секретариат Ребе объявил, что в этом году не будет обычного фарбренгена во второй день Рош ѓа-шана. Вместо этого на следующий день, в Шабат Шува, состоятся два фарбренгена, второй из которых будет считаться продолжением празднования Рош ѓа-шана — с омовением рук на хлеб и раздачей «бокала благословения».

Конечно, это известие разочаровало хасидов: впервые за годы руководства Ребе не будет фарбренгена в сам Рош ѓа-шана! С тех пор, как в 5748 (1988) году скончалась ребецн Хая-Мушка, Ребе стал сам зажигать субботние свечи, а потому в этом году не мог находиться вместе с общиной в тот момент, когда заканчивается Йом тов и начинается Шабат. Однако хасиды утешали себя сознанием, что на дополнительном фарбренгене в Шабат днем Ребе наверняка восполнит все «упущенное». [Позже в течение месяца Ребе сам затронул этот вопрос, о чем мы еще расскажем. — прим. ред.]

Шабат Шува

Торжественные дни Рош ѓа-шана непосредственно перешли в Шабат Шува, который сразу же обрел радостный тон. В пятницу вечером, во время «Леха Доди», Ребе энергично поощрял пение.

На следующее утро Ребе вызвали к Торе на Мафтир, и во время чтения Ѓафтары и благословений после нее голос Ребе дрожал от слез (особенно при чтении слов «На престоле царя Давида не будет сидеть чужой»).

Первый фарбренген

В 13:30 Ребе вошел в синагогу на первый фарбренген этого дня.

«Это первый публичный фарбренген года, — начал выступление Ребе, — так как фарбренген Рош ѓа-шана был отложен по определенной причине до этого Шабата. Поэтому сегодняшний фарбренген объединяет в себе элементы и Шабата, и Йом това вместе…»

Затем Ребе подробно объяснил достоинства Шабата и Йом това — особенно в свете того, что в том году они следовали один за другим без промежутка.

Ребе также долго говорил о недельной главе Ѓаазину, которую читали в этот Шабат.

Ближе к концу фарбренгена Ребе раздал бутылки машке [крепкий алкогольный напиток. — прим. ред.] тем, кто собирался проводить собрания в ближайшие недели: ведь следующий субботний фарбренген был запланирован лишь на конец месяца — на Шабат Берешит.

Фарбренген завершился в 15:15.

Второй фарбренген

В 18:30 Ребе снова вошел в синагогу на второй фарбренген.

В первой его беседе Ребе благословил новый год, произнеся благословения, начинавшиеся с каждой буквы еврейского алфавита.

Затем Ребе говорил об обычае упоминать имена всех глав Хабада в Рош ѓа-шана. Он поговорил о каждом из них, включая Ребе Раяца, о котором сказал: «Глава нашего поколения, который поведет нас гордо в нашу страну».

Ребе заключил: «Глава каждого поколения — это „йехида“ [глубинный уровень души. — прим. ред.] своего поколения. А в более общем смысле, душа Машиаха — это „йехида“ всех поколений вместе».

Во время следующей беседы Ребе попросил присутствующих спеть нигуны всех глав хасидизма, начиная с «Шалош тнуот» Баал-Шем-Това, затем нигун Магида из Межирича и нигун Алтер Ребе.

Ребе обратился к раву Йоэлю Кану, и тот стал объявлять имена глав хасидизма вместе с их нигунами. Пока исполняли эти мелодии, лицо Ребе было очень серьезным. Порой он подпевал, особенно когда пели нигуны «Бней ѓейхала» Алтер Ребе, «Йемин Ѓашем» Цемах-Цедека и нигун самого Ребе «Ата вехартану».

В конце фарбренгена Ребе произнес послетрапезное благословение над бокалом вина, который затем использовал для Ѓавдалы после «Маарива». Раздавать вино из «бокала благословения» Ребе начал около 20:35 и закончил примерно через три часа. Затем Ребе сел, чтобы произнести благословение после вина, после чего стоя прочел молитву «Ве-итен леха» [молитва, читаемая после Ѓавдалы. — прим. ред.] по сидуру, а рав Меир Харлиг стоял позади и читал вместе с ним.

Леках

В понедельник 5 тишрея старосты объявили, что Ребе начнет раздавать леках [медовый пирог, которым традиционно угощают во время осенних праздников с пожеланием, чтобы год был сладким. — прим. пер.] мужчинам, женщинам и детям во вторник вечером после «Маарива».

В течение всего вторника группа учеников ешивы готовила тысячи маленьких пакетиков с порцией лекаха и долларом для цдаки. Их Ребе и раздавал тем вечером.

В 20:40 Ребе начал вручать леках, и это продолжалось более четырех часов — почти до часа ночи. Через некоторое время стало ясно, что семи тысяч приготовленных днем пакетиков для всех желающих получить леках из рук Ребе недостаточно, поэтому ученики ешивы срочно подготовили еще тысячу, и бóльшую часть из них Ребе тоже раздал.

Во время раздачи трое детей принесли Ребе фотографию ребецн Ханы, йорцайт которой приходился на тот день. Ребе взял снимок и сказал: «Спасибо за фотографию!»

В течение месяца Ребе раздавал леках еще девять раз! 7 тишрея — членам Фонда развития Хабада «Махне Исраэль», 8 тишрея, дважды в канун Йом кипура, в четвертую ночь Холь ѓа-моэд Суккот, в ночь Ѓошана раба и дважды в сам день Ѓошана раба.

Фонд развития Хабада «Махне Исраэль»

В среду 7 тишрея Ребе встретился с членами Фонда развития «Махне Исраэль» — крупными спонсорами учреждений Хабада, а также с посланниками, которые их привели.

Большая нижняя синагога была специально подготовлена для этого события. В 16:40 Ребе вошел в зал и занял свое место, улыбнувшись некоторым из участников.

Ребе обратился к собравшимся, подчеркнув особую заслугу успешных бизнесменов — давать цдаку и использовать все дары Всевышнего для позитивного влияния на мир. Кроме того, Ребе благословил всех, произнеся благословения, начинающиеся на все буквы еврейского алфавита, и сказал, что раздаст каждому сладкий леках, чтобы благословения нового года были ощутимыми и сладкими.

Затем в течение пяти часов Ребе встречался с меценатами лично, одарив каждого благословением, наставлением и советом и завершая встречу вручением порции лекаха.

Сын одного из членов фонда, подросток, спросил Ребе, стоит ли ему сразу после окончания школы поступать в колледж, чтобы быстрее обрести хорошую профессию, или же отправиться в ешиву в Морристауне. Ребе спросил, учился ли он когда-либо в ешиве, и, услышав отрицательный ответ, сказал: «Стоит хотя бы год посвятить учебе в ешиве. Когда закончишь школу в июне, свяжись с Морристауном и узнай, как нужно подготовиться. Будет хорошо на пути в колледж год посвятить изучению Торы».

Другой участник представил Ребе своего сына и рассказал, что друг мальчика недавно скончался от тяжелой болезни, и с тех пор сын пребывает в депрессии, постоянно страшась, что у него может обнаружиться то же заболевание. Ребе ответил отцу, что нужно убедить мальчика в полном здоровье. Вместо того, чтобы тревожиться, пусть начнет давать цдаку из своих карманных денег в память о друге — и это улучшит его собственное здоровье. Затем отец представил свою дочь и ее жениха, свадьбу которых запланировали на Песах. Ребе улыбнулся и сказал: «Зачем откладывать хорошее дело? Лучше сыграть свадьбу раньше — в швате, а еще лучше в кислеве. Это радостный месяц, полный праздников и зажигания свечей».

Рав Акива Коѓен и Гершон Гринберг из Манчестера (Англия) попросили у Ребе благословения на успешное влияние на «анаш» (членов их общины), чтобы побудить их отправлять детей в хабадский хедер. Ребе ответил: «Вы называете их „анаш“, что значит „аншей шломену“, „люди, что в мире с нами“. Это означает, что они в мире со мной и с вами [т.е. с равом Коѓеном]. Сядьте вместе, обсудите это в мирном ключе, и пусть будут у вас добрые вести, как можно скорее».

Один из участников попросил у Ребе письменный ответ на свои вопросы о духовном росте — на основе изучения «Тании» и хасидизма — и о том, как он может помочь Ребе приблизить приход Машиаха. Ребе ответил, что ожидание письменного ответа займет много времени, так как скоро наступит Суккот, когда прибудет множество гостей. Однако личный ответ и не нужен: ведь ответы уже даны в Торе. Всевышний обещал: если будете соблюдать Его заповеди, Он благословит вас во всем необходимом, включая возможность «ходить прямо и гордо», с еврейской гордостью. «Пусть Всемогущий благословит вас быть живым примером всего вышесказанного», — заключил Ребе.

В 22:15 Ребе завершил встречи со всеми меценатами и произнес беседу для посланников. Когда Ребе закончил говорить, он поднялся. Участники встречи предположили, что он собирается уйти, поэтому посланники начали петь нигун. Но Ребе в этот момент спросил раввина Лейбла Гронера: «Есть ли доллары?» Немедленно кто-то побежал за долларами, и тогда Ребе заметил: «А пока пойте нигун! Зачем терять время?» Пока несли доллары, посланцы несколько минут пели «нигун ѓакафот», сочиненный отцом Ребе.

После этого Ребе раздал доллары для цдаки всем, кто оставался в синагоге, включая двух охранников, и вернулся в свой кабинет.

Канун Йом кипура

В день накануне Йом кипура в 770 явственно ощущалось напряжение.

В 8:00 утра Ребе вышел из своей комнаты на крыльцо 770, держа в руках курицу, после того как совершил обряд капарот. Ребе, передав курицу шохету, раву Исраэль-Шимону Калменсону, внимательно наблюдал за шхитой, затем произнес благословение на покрытие крови и присыпал кровь. [Заповедь Торы — присыпать землей или пеплом кровь зарезанной птицы. — прим. ред.] После этого Ребе сказал шохету «йишар коах» («молодец») и вернулся в свою комнату.

Затем Ребе пошел в микву и присоединился к миньяну в большой синагоге на «Шахарит».

В начале дня Ребе снова вручал леках в главном холле 770, где обычно по воскресеньям раздавал доллары. Это продолжалось около получаса, а затем Ребе попросил объявить, что после «Минхи» он снова будет раздавать леках.

Войдя в синагогу на полуденную молитву, Ребе держал большой конверт с монетами. Подойдя к копилкам и тарелкам для цдаки, расставленным на двух столах, он опустил монету в каждую из них.

После «Минхи» Ребе подошел ко второму штендеру на другой стороне возвышения и выступил с речью, в которой благословил собравшихся перед Йом кипуром. В этом году Ребе сделал нечто особенное: открыв сидур на странице с благословением коѓенов, он начал вслух читать его, и все отвечали «амен» после каждой фразы.

После беседы Ребе раздавал доллары, затем поднялся к себе в комнату — но спустя короткое время снова вышел и раздал леках тем, кто его еще не получил.

Через несколько минут после зажигания свечей Ребе вышел из комнаты, облаченный в кител [белая одежда, надеваемая в Йом кипур. — прим. ред.] и талит, и вошел в малый зал, чтобы благословить учеников ешивы «благословением детей». Зал был переполнен, и большинство людей стояли снаружи во дворе, глядя на происходящее в окна. Ребе снова начал с благословения коѓенов и продолжил особым благословением для учеников ешивы, чтобы у них были успехи в учебе.

Примерно через 15 минут Ребе ненадолго вернулся в комнату, а затем спустился в большую синагогу на молитву «Коль нидрей», с которой начинаются молитвы Йом кипура.

Йом кипур

Поднявшись на возвышение, Ребе читал по большому махзору [Ребе к тому времени уже был дальнозорким, но на публике никогда не носил очки. — прим. пер.] положенные главы Теѓилим, затем спустился на уровень пола для молитвы «Коль нидрей». Второй штендер установили рядом с хазаном, и Ребе стоял там во время всей молитвы, держа в руках маленький свиток Торы.

После «Маарива» Ребе остался в синагоге и читал Теѓилим вместе с миньяном, а затем еще полчаса после того, как хазан уже закончил чтение.

На следующий день, ближе к концу молитвы «Неила», когда Йом кипур заканчивался, община по традиции готовилась спеть завершающий нигун «Марш Наполеона».

Во время заключительного кадиша молитвы «Неила» Ребе поднялся по ступеням на небольшое возвышение рядом со своим местом. Как только хасиды стали исполнять «Марш Наполеона», Ребе взмахнул правой рукой, поощряя всех петь энергичнее. Затем он накрыл свое святое лицо талитом и стал махать рукой все выше и выше, все быстрее и быстрее. Собравшиеся едва поспевали за ритмом Ребе. Когда пение закончилось, все воскликнули: «В следующем году — в Иерусалиме!»

Готовясь к молитве «Маарив», Ребе надел шляпу, достав ее из шкафчика штендера.

После вечерней молитвы Ребе махнул рукой и трижды громко сказал: «Гут Йом тов!» А затем добавил:

«В „Шулхан арухе“ постановлено, что на исходе Йом кипура нужно „есть хлеб с радостью“. Это связано с „временем радости нашей“, то есть с Суккотом». С этими словами Ребе начал с заразительной радостью петь «нигун ѓакафот» своего отца.

Ребе продолжал поощрять пение все время, пока поднимался в свою комнату; вскоре после этого он снова вышел для благословения луны.

Суккот

Атмосфера в 770 изменилась, наступила радостная часть месяца.

В этом году для личного пользования Ребе была построена новая, усовершенствованная сукка: прямо на выходе из его комнаты сняли часть крыши. Кроме того, во дворе перед 770 возвели обычную сукку Ребе, и он пользовался ею время от времени, особенно по утрам.

Сразу после «Шахарита» в канун Суккот Ребе выбрал лулавы и этроги на столе у своей комнаты. Приглашенным представителям общин со всего мира Ребе вручил набор «четырех растений»; Ребе благословил присутствующих, пожелав, чтобы они «мамшихим коль ѓа-ѓамшахот» — притянули всю духовную энергию заповеди «четырех растений» на весь грядущий год. Группа хасидов из Эрец Исраэль подарила Ребе этроги, выращенные в Кфар-Хабаде, и Ребе ответил им благословением.

Позже вечером, после «Маарива», Ребе произнес беседу. Возвышение, с которого выступал Ребе, расширили, чтобы он находился ближе к слушателям и все могли его хорошо видеть и слышать.

Ребе говорил о том, насколько важно по-настоящему радоваться в эту ночь. Ребе Раяц, сказал он, показал пример каждому еврею: несмотря на крайне слабое здоровье в последние годы, он скрывал свои страдания и внешне всегда излучал радость в служении Всевышнему.

Затем Ребе вошел в большую сукку во дворе 770, чтобы встретить многочисленных гостей, приехавших на праздник. Первым он приветствовал координатора «приема гостей» рава Моше Ярославского, жестом попросив его идти впереди, а сам последовал за ним. Ребе поднялся на заранее приготовленное возвышение, произнес короткую беседу для гостей и вернулся в свою комнату, энергично поощряя пение.

На следующее утро, как и каждое утро в Суккот, Ребе благословлял свои «четыре растения», а затем передавал набор раву Меиру Харлигу, чтобы другие евреи могли исполнить заповедь с «четырьмя растениями» Ребе. Незадолго до молитвы «Ѓалель» рав Меир возвращал набор Ребе в синагогу.

Симхат бейт ѓа-шоэва

В каждый вечер Суккота после «Маарива» Ребе произносил беседу, раскрывая темы дня, значение ушпизин [особых гостей этого дня. — прим. ред.] и необходимость усиливать радость «Симхат бейт ѓа-шоэва» [так называются радостные собрания в Суккот в честь праздника черпания воды в Храме. — прим. ред.].

Во вторую ночь Суккот Ребе упомянул мидраш «Ялкут Шимони», о котором говорил все лето, — о последней войне перед приходом Машиаха.

Хасиды всегда утверждали, что о приходе Машиаха объявят в газетах, сказал Ребе. Пусть этой ночью, когда мы спросим полицейского, стоящего на улице, какие последние новости передали по радио (как многие привыкли делать), он ответит, что там рассказали о скором приходе Машиаха!

В третью ночь Суккот, которая пришлась на вечер пятницы, Шабат Холь ѓа-моэд, Ребе снова произнес беседу после «Маарива».

На исходе Шабата Ребе начал с просьбы, чтобы кто-то, кто уже слышал Ѓавдалу, сказал: «Благословен отделивший святое от будничного» [минимальная формула Ѓавдалы. — прим. ред.]. Все вместе громко воскликнули: «Гут моэд!» — трижды, и Ребе широко улыбнулся, начав беседу.

В пятую ночь Суккот Ребе снова призывал всех усилить радость «Симхат бейт ѓа-шоэва».

«Есть пожилые хасиды, — сказал Ребе, — те, кто учился в „Томхей Тмимим“ в Любавичах или здесь, в США, с почтенными духовными наставниками, которые обучали их путям хасидизма и даже тому, как „держаться за клямку двери Ребе“. Но они еще не участвовали в „Симхат бейт ѓа-шоэва“ в этом году». Ребе сказал, что если эти «новые лица» присоединятся к сегодняшним танцам, всеобщая радость еще больше возрастет.

В пятый день Суккот днем Ребе провел детское собрание «Цивот Ѓашем», обратившись к детям с тремя речами и раздав монеты на цдаку.

В шестую ночь Суккот Ребе сказал нечто необычное: из-за порядка следования праздников в этом году, когда Йом тов непосредственно переходил в Шабат, пришлось отказаться от обычного фарбренгена во второй день Рош ѓа-шана и нельзя будет также провести фарбренген днем в Симхат Тора. Однако все духовные элементы этих фарбренгенов полностью сохраняются.

Шмини ацерет

В Шмини ацерет и Симхат Тора радость и ликование достигли кульминации.

В ночь Шмини ацерет Ребе вошел в синагогу на ѓакафот в 21:00. Пение хасидов необыкновенно воодушевляло Ребе в эти ночи, особенно во время первой и седьмой ѓакафы, когда Ребе танцевал в центре зала. Поворачиваясь во все стороны, Ребе охватывал взглядом всех присутствующих, снова и снова размахивая руками. Пение становилось все громче, и каждый чувствовал, как Ребе поднимает его вместе с собой в высшие духовные миры. Лицо Ребе радостно сияло, и эта радость отражалась на восторженных лицах хасидов.

Необычная сцена произошла во время одной из средних ѓакафот. Когда Ребе стоял на своем возвышении впереди синагоги и поощрял пение, друг общины Залман Яффе и доктор Айра Вайс вдруг начали танцевать прямо на этом возвышении! Ребе немного отодвинул свой стул, чтобы освободить место, и какое-то время хлопал в ладоши, с улыбкой глядя на них.

Симхат Тора

В ночь Симхат Тора Ребе провел фарбренген перед ѓакафот.

Ребе говорил удивительные слова о ситуации в Эрец Исраэль, рассказывая о многочисленных чудесных событиях, которые еврейский народ пережил в недавнем прошлом. Он также объяснил фразы, которые произносят в начале ѓакафот, начиная с «Ата ѓорейта».

В конце этой беседы Ребе сказал: «А теперь мы закончим нигуном Симхат Тора, а именно…», после чего встал и начал петь нигун своего отца, радостно пританцовывая на своем месте.

Фарбренген завершился в 23:00, а в полночь Ребе вернулся в синагогу на ѓакафот.

Когда Ребе шел к центру зала для седьмой ѓакафы, он заметил человека, который плакал, и спросил: «Почему вы плачете? Сегодня же Симхат Тора!»

Один человек попытался приблизиться к Ребе, но кто-то встал у него на пути. Ребе это не одобрил: «Зачем вы ему мешаете? Еврею требуется благословение!»

Ѓакафот завершились в 1:20 ночи. По дороге в свою комнату Ребе заметил рава Хаима-Баруха Ѓальберштама, отвечавшего за радиотрансляции бесед Ребе. С широкой улыбкой Ребе сказал ему: «Вы вскоре должны будете передать по радио, что Машиах уже пришел!»

Шабат Берешит

Праздник Симхат Тора переходил непосредственно в Шабат Берешит, в результате чего образовались три дня непрерывной радости.

В Шабат Берешит Ребе провел два фарбренгена: один — как обычный субботний, а второй — как продолжение Симхат Тора. На втором фарбренгене Ребе попросил, чтобы собравшиеся спели нигуны всех Ребе, начиная с «Бней ѓейхала» Алтер Ребе.

Позже на фарбренгене Ребе отметил, что прошло уже немало времени с тех пор, как он в последний раз устроил «штурм» по поводу изучения Раши, а в прежние годы существовал обычай на каждом фарбренгене разбирать комментарий Раши к недельной главе. После этих слов Ребе подробно объяснил некоторые комментарии Раши сначала на главу Ноах, а затем на главу Берешит.

Фарбренген завершился тем, что Ребе произнес послетрапезное благословение над бокалом вина, который позже использовал для Ѓавдалы и для раздачи «бокала благословения». Ребе разливал вино и благословлял тысячи людей на протяжении четырех с половиной часов — до 1:20 ночи, после чего накрыл бокал и вышел из синагоги под пение «Ки бе-симха». Так завершились три дня возвышенной радости в присутствии Ребе.

В течение этого месяца произошло еще множество особых событий с участием Ребе. Отметим раздачу долларов тысячам посетителей в каждое из четырех воскресений месяца, несмотря на то, что они наступали сразу после праздников: 4 тишрея — на следующий день после Рош ѓа-шана и Шабата Шува; 11 тишрея — на следующий день после Йом кипура; 18 тишрея — в первый будний день Холь ѓа-моэд Суккот; и 25 тишрея — на следующий день после Симхат Тора и Шабата Берешит.

Ребе никогда не переставал отдавать себя евреям, день за днем — обучая, направляя и благословляя каждого пришедшего к нему, как заботливый любящий отец.

Да удостоимся мы отмечать тишрей с Ребе вновь в этом году — с приходом Машиаха, сейчас же!

В прошлом номере журнала за элул, в статье «Провожая год чудес», на стр. 17 вкралась ошибка в написании фамилии организатора телемарафона раввина Шломо Кунина. Приносим читателям наши извинения.