Хасидская радость в королевском дворце

Составитель: РАВВИН ЛЕВИ ГРИНБЕРГ (ОГАЙО)

Автор: РАВВИН ШАЛОМ ПОЗНЕР

К 150-летию со дня хупы Ребе Рашаба мы публикуем подробный рассказ о сватовстве, свадьбе и сопровождавших это событие торжествах. Все факты и детали основаны на беседах и записях лидеров Хабада, и мы постарались передать их с максимальной точностью1.

Сватовство

Цемах-Цедек был известен своей отеческой заботой о внуках.2 Он лично участвовал в их воспитании, но к Шалом-Дов-Беру, сыну Ребе Маѓараша, будущему Ребе Рашабу, проявлял особое тепло и внимание. Когда мальчику исполнилось три года, он начал учиться в хедере. Цемах-Цедек каждый день интересовался успехами внука и расспрашивал его о том, что он выучил.

Когда мальчик достиг возраста четырех лет, Цемах-Цедек, по принятому тогда обычаю, предложил его родителям подумать о сватовстве. В невесты Шалом-Дов-Беру он выбрал младшую дочь своего пятого сына, р. Йосеф-Ицхака.3

Хасиды рассказывают, что сватовство сына Ребе Маѓараша и дочери р. Йосеф-Ицхака началось, когда Цемах-Цедек назвал своих маленьких внука и внучку «женихом и невестой» (что в устах обычного человека звучало бы как шутка). Услышав слова Цемах-Цедека, его сын р. Йосеф-Ицхак спросил, вырастет ли жених достойным его дочери. На что Цемах-Цедек ответил: «Этот ребенок вырастет и станет величественнее тебя!»4

10 сивана 5625 (1865) года был подписан брачный договор, в котором излагались обязанности обеих семей. Один экземпляр получили родители жениха, другой — родители невесты. Оба оригинала сохранились до наших дней и помогли прояснить многие вопросы еврейского закона и традиций в отношении бракосочетания.5 Помолвку отпраздновали торжественной трапезой, в которой участвовали Цемах-Цедек и его сыновья.6

Подготовка к свадьбе

В брачном договоре свадьбу назначили на лето 5635 (1875) года, спустя десять лет, когда жениху исполнится четырнадцать, а невесте — пятнадцать. Исходя из веры в скорое пришествие Машиаха, местом проведения свадьбы указали Иерусалим.7

Однако по мере приближения даты торжества место празднования утвердили окончательно: город Овруч, родина невесты.

Шабат 4 элула, когда читалась недельная глава Шофтим, непосредственно предшествовал приезду Ребе Рашаба и его сопровождения в Овруч. В тот Шабат перед свадьбой Ребе Маѓараш трижды произнес слова хасидизма.

РАВ ЙОСЕФ-ИЦХАК, ОВРУЧСКИЙ РЕБЕ

Йосеф-Ицхак, пятый сын Цемах-Цедека, родился в 5582 (1822) году.8 Обладая выдающимися способностями, он посвятил себя усердному изучению Торы. Также он отличался прекрасными нравственными качествами, и в особенности — большой скромностью.9

В 5596 (1836) году он женился на Хане, дочери Черкасского Ребе.10 Свадьба прошла в Горностайполе, резиденции Черкасского Ребе, и на ней присутствовали многие уважаемые хасиды из Чернобыля и Любавичей.

Рав Йосеф-Ицхак неустанно занимался своим духовным совершенствованием. Об этом свидетельствует следующая история, рассказанная его братом, Ребе Маѓарашем.11

Когда тесть спросил его, как он обычно молится, рав Йосеф-Ицхак ответил:

— Насколько возможно, я молюсь в цибуре [в обществе. — прим. ред.].

Черкасский Ребе обрадовался, услышав это: ведь в то время в Любавичах было принято молиться очень долго и не всегда вместе с общиной. Как-то раз, уже после свадьбы, когда общественная молитва закончилась, Черкасский Ребе несколько раз посылал за зятем — но р. Йосеф-Ицхак все не возвращался. Когда он наконец пришел, тесть спросил:

— Ты же говорил, что молишься в цибуре, с десятью людьми, а в синагоге ты был один?

В ответ Йосеф-Ицхак объяснил, что получил от своего отца, Цемах-Цедека, поучение, переданное ему от его деда — Алтер Ребе: «Молитва бе-цибур означает, что нужно собрать (лицбор) все десять сил души. А в идеале — все Б‑жественные искры в окружающем мире. Такая духовная работа требует много времени».12

В течение следующих двадцати трех лет после женитьбы р. Йосеф-Ицхак жил поочередно под покровительством Цемах-Цедека в Любавичах и Черкасского Ребе в Горностайполе.

В 5614 (1854) году царское правительство издало ряд указов с целью ассимиляции евреев России. Стремясь использовать авторитет Цемах-Цедека, чтобы обосновать свои действия, в Любавичах власти открыли еврейскую светскую гимназию, в которую записали двух внуков Цемах-Цедека. Опасаясь насильственной ассимиляции своих детей, раввин Йосеф-Ицхак вместе с семьей переехал в Горностайполь, где намеревался остаться на постоянное жительство.13

По мере роста большой семьи Черкасскому Ребе становилось все труднее содержать всю свою родню. В 5619 (1859) году община в Овруче — городе неподалеку от Горностайполя, где жили последователи Черкасского Ребе, — обратилась к р. Йосеф-Ицхаку с просьбой занять пост раввина города. Его тесть настаивал, чтобы рав Йосеф-Ицхак согласился, так как это обеспечило бы ему финансовую независимость.

Однако не все в Овруче поддержали это назначение. Хасиды других ветвей Чернобыльской династии намеревались предложить на пост раввина Овруча одного из сыновей реб Аѓарона из Чернобыля и восприняли кандидатуру р. Йосеф-Ицхака как намеренное оскорбление.

В ответ на письма недоброжелателей Цемах-Цедек написал своему сыну два письма. В них он советовал ему воздержаться от принятия какой-либо раввинской должности, особенно в условиях острых споров и разногласий. Цемах-Цедек просил р. Йосеф-Ицхака вернуться в Любавичи, где его таланты могли бы раскрыться в полной мере, и обещал ему полную финансовую поддержку.14

Тем не менее р. Йосеф-Ицхак все же согласился занять должность в Овруче. Хотя формально он числился городским раввином, на деле он выполнял функции «проповедника» чернобыльских хасидов [в Чернобыльской династии ребе называют «проповедником». — прим. ред.]. Любопытно, что сын Цемах-Цедека стал главой именно «польского» хасидского двора.15

В течение восемнадцати лет он неустанно руководил своими хасидами, наставляя их как в повседневных, так и в духовных делах. Те, кто к нему обращался, отмечали большую силу его благословений, так что он заслужил славу «чудотворца» на всей территории Волынской области. Некоторые особо близкие ученики удостаивались слышать от него хасидские маамары в духе Хабад.16

В тишрее 5637 (1876) года раввин Йосеф-Ицхак заболел и спустя два месяца, 18 кислева, скончался.17 Его преемником в Овруче стал его сын — р. Нахум-Довбер.

Сиюм

В первую очередь по причине слабого здоровья, а также из-за тягот дальней дороги Ребе Маѓараш не смог быть на свадьбе.18 Вместе с группой хасидов он проводил жениха до Ефремово, деревни недалеко от Любавичей.

Остановились перед расставанием в полях Ефремово, и там Ребе Рашаб сделал сиюм — произнес речь по поводу завершения изучения всего свода трактатов Мишны.19 В поле не было никаких сидений, кроме небольшой скамейки. Ребе Маѓараш сел на нее, но жениху тоже требовалось куда-то присесть! Увидев затруднение, один из молодых хасидов опустился на четвереньки, создав импровизированное «сиденье» для жениха.20 [Неясно, было ли это указанием Ребе Маѓараша или хасиды решили так сами. — прим. ред.]

Ребе Маѓараш сказал маамар в честь сиюма, взяв за основу последнюю мишну в качестве вводного слова для рассуждения. Затем он объявил: «Этот маамар услышали и в Высших мирах», — и добавил, что не постыдился бы произнести его перед своим отцом, Цемах-Цедеком, находящимся там.21 [Ребе Цемах-Цедек к тому времени уже скончался. — прим. ред.] После трапезы в честь сиюма Ребе Маѓараш вернулся в Любавичи, а Ребе Рашаб продолжил путь в Овруч вместе с матерью и в сопровождении двадцати хасидов.22

СВЯТЫЕ БЕСЕДЫ

На торжественном вечере по случаю помолвки внука и внучки Цемах-Цедек рассказал следующую историю.

В первые дни своего пребывания в Межериче Алтер Ребе услышал несколько рассказов о Баал-Шем-Тове, связанных с любовью к ближнему.

«В целом еврейский народ состоит из двух категорий. Первая — это простые люди, которые не способны к глубокому учению. Внутри этой группы есть разные уровни, но все они относятся к одной категории. Вторая — ученые Торы, среди которых также есть различные уровни, но все они также объединены в одну категорию. Заповедь любви к ближнему, — подчеркивал Баал-Шем-Тов, — относится к обеим группам в равной мере.

Мы должны любить простых людей, потому что, несмотря на свою простоту, они искренне верят во Всевышнего и Его Тору с чистым сердцем. Мы обязаны любить ученых Торы, потому что они велики в знании Торы, а святая Гемара говорит нам: чем величественнее человек, тем сильнее его дурное начало. Поэтому ученым, к сожалению, приходится часто бороться с сильным внутренним искушением. И несмотря на это они, слава Б‑гу, благочестивые евреи, и поэтому нам надо любить их».23

Свадьба

По всем имеющимся свидетельствам, по указанию Ребе Маѓараша Ребе Рашаб отказался прийти на свадьбу в штраймле24 — традиционной меховой шапке, которую хасиды надевают по праздникам. Это вызвало определенное недовольство среди хасидов Овруча и у самого Овручского Ребе. Некоторые источники утверждают, что свадьба изначально планировалась в канун Шабата, но из-за этой детали ее перенесли на исход Шабата.

Когда Ребе Рашаб после недели «семи благословений» вернулся в Любавичи, его отец, надев на голову Ребе Рашаба штраймл, воскликнул: «Именно в Любавичах мы должны носить „круглую шапку“ — штраймл». На протяжении всей своей жизни Ребе Рашаб продолжал эту традицию: штраймл предназначался исключительно для святой атмосферы Любавичей.25

Поскольку в Овруче проживало не много хасидов из движения Хабад-Любавичи, а также ввиду нехватки исторических сведений о самом Овруче и его окрестностях, информации о свадьбе сохранилось мало. Однако воспоминания хасидов — свидетелей великой радости Ребе Маѓараша в Любавичах — сохранились в мельчайших деталях благодаря записям бесед Ребе Раяца.

ПОНИМАЮЩЕЕ СЕРДЦЕ

Хотя Ребе Маѓараш не смог лично присутствовать на свадьбе сына, он испытывал глубокую радость на протяжении всех свадебных торжеств. Это чувство выражалось в его беспрерывных беседах о хасидизме.

С момента Шабата перед свадьбой и до окончания семи праздничных дней после свадьбы Ребе Маѓараш произнес в общей сложности тридцать два маамара! Когда молодожены прибыли в Любавичи, он сказал своему сыну: «Передаю тебе привет от моего отца, деда и прадеда — с „лев мевин“ (буквально — „понимающим сердцем“)». Слово «лев» (לב) имеет гематрию (числовое значение букв) 32, что и объясняет число произнесенных маамаров.26

Сегодня известно содержание только двадцати одного из тех тридцати двух маамаров. Три из них были сказаны в Шабат перед свадьбой, в том числе один — во время дневной трапезы. Следующие три маамара прозвучали 5 элула на праздновании завершения изучения всех трактатов Мишны, которое сопровождалось торжественной трапезой.

Седьмой, восьмой и девятый маамары Ребе Маѓараш произнес в следующий Шабат, в недельную главу Ки Теце перед молитвой встречи Шабата. Еще девять маамаров он говорил в разные моменты Шабата недели главы Ки Таво 18 Элула.

Девятнадцатый и двадцатый маамары Ребе Маѓараш произнес в воскресенье 19 элула, предположительно после возвращения жениха и невесты в Любавичи. Последний, тридцать второй маамар — под названием «Сос Тасис» — прозвучал примерно в то же время.

Полный список известных маамаров и их источники можно найти в книге «Торат Шмуэль — Друшей хатуна», с. 372 (новое издание). Хасиды рассказывают, что в те дни в Любавичи приезжал известный хабадский раввин из Стародуба, реб Цви-Нета Гнесин, и его глубоко потряс увиденный им уровень распространения хасидизма.

К тому времени, как хасиды возвращались по домам, чтобы обдумать последний маамар, их уже звали на следующий! Когда кто-то задал Ребе Маѓарашу вопрос об этом, он ответил, что слова маамаров «очищают воздух». Даже если хасиды не всегда могли вспомнить или полностью понять все маамары, одно их произнесение уже само по себе положительно воздействовало на мир.27

СВЯТЫЕ БЕСЕДЫ ВО ВРЕМЯ СИЮМА

В маамаре Ребе Маѓараш сказал Ребе Рашабу: «Сейчас, в изгнании, откровение приходит с уровня „мохин де-има“ — буквально „разум матери“, что отсылает к сфире Бина (аспекту духовного понимания). Поэтому твоя мать едет с тобой на свадьбу. А во времена Машиаха, когда откровение достигнет уровня „мохин де-аба“ — „разум отца“, относящегося к сфире Хохма (высший аспект мудрости), я тоже буду там».

В повозке лежала небольшая коробка, и Ребе Маѓараш спросил, что в ней. Узнав, что это шляпка — подарок для невесты, — он попросил показать ее. Взяв шляпку в руки, Ребе Маѓараш снял с нее модные украшения [скорее всего, это были перья. — прим. ред.], тем самым выразив протест против следования последней моде.28

Ребе Маѓараш также поделился воспоминаниями о своем отце, Цемах-Цедеке, и рассказал об одном случае, свидетелем которого стал. В возрасте семи лет он слышал, как Цемах-Цедек читал Теѓилим. Хотя Цемах-Цедек прочел всего две главы, эта духовная работа заняла у него два с половиной часа, и все это время он плакал, как ребенок. Даже в таком юном возрасте Ребе Маѓараш до такой степени прочувствовал, что происходит нечто невероятное, что его охватил благоговейный трепет.

Еще он рассказал, что Алтер Ребе являлся Цемах-Цедеку во сне и учил его хасидизму, а тот, в свою очередь, буквально на этой самой неделе явился во сне Ребе Маѓарашу и тоже учил его хасидизму. Ребе Маѓараш отметил, что пересказывать весь этот глубокий духовный материал пришлось бы целый год.29

В это время один хасид р. Хаим-Шнеур-Залмана из Ляд — брата Ребе Маѓараша — случайно по дороге домой проезжал через Ефремово, где Ребе Маѓараш делал сиюм. Увидев собрание хасидов из Любавичей и узнав, что там присутствует Ребе Маѓараш, он подошел к ним. Ребе Маѓараш спросил его: «Вы едете из Ляд?» Услышав утвердительный ответ, он сказал: «Покажите язык — и я скажу, какое именно поучение хасидизма вы слышали только что в Лядах». И он сказал верно.30

Празднование на расстоянии

Ребе Маѓараш не только отметил сам день свадьбы, но праздничные трапезы проходили в Любавичах и в течение всей свадебной недели.31

В этой приподнятой атмосфере, несмотря на отсутствие жениха, Ребе Маѓараш воспользовался возможностью рассказать хасидам о качествах своего сына. Однажды он сказал: «Мой сын понимает вещи истинно. Хасиды жаждут „понимания ума“, а он знает, что главное — это контроль сердца. Когда человек умеет контролировать свое сердце, ему даруется понимание умом, вдохновленное Свыше. Тогда постижение становится иного уровня, и ум — иного уровня».32

Реб Аба Персон вспомнил еще один случай, когда Ребе Маѓараш особо высоко оценил качества своего сына: «Знаешь ли ты, кто он? Как пишет Рамбам, 33 „своим умом он всегда побеждает свои естественные наклонности и обладает широким и правильным мировоззрением“. И, как сказано в той ѓалахе, „знай, что Всевышний дарует пророчество человеку“». Таким образом, подразумевалось, что Ребе Рашаб обладает всеми необходимыми качествами для получения пророческого откровения.

С этого момента хасиды стали смотреть на будущего Ребе Рашаба по-новому, с глубоким уважением.34

РОДСТВЕННИК — ЧЕРКАССКИЙ РЕБЕ

Магид из Межерич однажды сказал, что Машиах может появиться либо среди его старших учеников, либо среди младших. Поскольку самым младшим был Алтер Ребе, а самым старшим — реб Нахум из Чернобыля, Алтер Ребе хотел создать род, который объединил бы эти две линии.35

С этой целью он отправился в Чернобыль, чтобы предложить сватовство между своей внучкой и одним из внуков реб Нахума. Реб Нахум охотно согласился и предоставил Алтер Ребе право выбора внука для сватовства. Он привел Алтер Ребе в дом, где спали его маленькие внуки, и тот, проходя между кроватками, прикладывал руку к головам детей, чтобы «почувствовать» их характер. Дойдя до одного мальчика, он заявил, что именно этот ребенок подходит для сватовства. Тем ребенком оказался р. Яаков-Исраэль Тверский, который впоследствии стал Черкасским Ребе.

Вскоре после этого реб Барух из Меджибожа также пришел договариваться о сватовстве с Чернобыльским Ребе. Когда он выразил желание сосватать того же внука, ему сообщили, что уже договорились с «литваком» — так называли Алтер Ребе среди учеников Магида из Межерич, поскольку он единственный среди них был родом из Литвы [в те времена «Литвой» называли и Беларусь. — прим. ред.].36

Раввин Яаков-Исраэль родился в 5554 (1794) году. Он был третьим сыном реб Мотеля из Чернобыля.37 6 швата 5571 (1811) года он женился на ребецн Дворе-Лее, дочери Мителер Ребе.38

Супруги обосновались в Лядах, где рав Яаков-Исраэль получил возможность глубоко впитать учение хасидизма Хабад. Сначала он сомневался, стоит ли слушать маамары Алтер Ребе, поскольку не имел разрешения от своего отца изучать другой хасидизм, кроме чернобыльского. Алтер Ребе посоветовал р. Яаков-Исраэлю обратиться напрямую к отцу, и реб Мотель от всей души дал свое согласие.

Некоторые чернобыльские сторонники строгих традиций своего двора настаивали, что хотя будущий Черкасский Ребе из уважения присутствовал на произнесении маамаров дедом своей жены, но на самом деле их не слушал. Однако даже беглый взгляд на «Тору Черкасского» — свод учений, собранный его внуком в книге под названием «Эмек тфила», — показывает, что р. Яаков-Исраэль находился под глубоким влиянием хасидизма Хабад.39

Спокойная жизнь семьи р. Яаков-Исраэля в Лядах внезапно оборвалась летом 5572 (1812) года с началом французского вторжения в Россию. Вместе с семьей Алтер Ребе они бежали от наступающих войск Наполеона и пережили уход Алтер Ребе из нашего мира. После года скитаний хасидский двор Хабада обрел новый дом в Любавичах.

До ухода Мителер Ребе из этого мира в 5588 (1828) году рав Яаков-Исраэль оставался в хасидской общине Любавичей. В это время у него сложились особо тесные отношения с его родственником и партнером по учебе — Цемах-Цедеком.40 В 5588 (1828) году он вернулся в Чернобыль, чтобы жить рядом с отцом. Уже при жизни отца рав Яаков-Исраэль был готов возглавлять своих хасидов. В 5594 (1834) году, с согласия и благословения отца, он основал собственный хасидский двор в Горностайполе.41 В 5620 (1860) году он переехал в Черкассы, а три года спустя направил своего внука, реб Мордехая-Довбера Тверского, чтобы тот стал его преемником в Горностайполе.42

Черкасский Ребе скончался в субботу недельной главы Ки-Теце, 13 элула 5636 (1876) года, 43 оставив после себя свое учение и славную линию достойных потомков. Многие современные ветви семьи Тверских берут начало именно от него. Хотя его смерть настала лишь через год после свадьбы Ребе Рашаба, нет никаких сведений о его присутствии на этом событии.44 Возможно, из-за преклонного возраста он не смог совершить долгое путешествие из Черкасс в Овруч.

Шабат в праздничную неделю

Ребе Маѓараш распорядился, чтобы жених и невеста вернулись в Любавичи на Шабат. Однако отец невесты не хотел, чтобы они уезжали так рано, и задержал их на несколько часов, чтобы они не успели прибыть в Любавичи к началу Шабата.45

Тем не менее, Шабат в неделю «семи благословений после свадьбы» отмечался в Любавичах с большой торжественностью, в то время как жених и невеста провели его в дороге между Овручем и Любавичами. Реб Дов-Зеев (Бер-Вольф) Кожевников, раввин Екатеринослава и один из хасидов, присутствовавших на празднике Ребе Маѓараша, ярко описал радость, царившую в тот день в Любавичах:

«В задней части дома Ребе Маѓараша находилась веранда со ступеньками, ведущими в большой сад. В этом саду накрыли трапезу, на которую собралось множество хасидов. Ребе Маѓараш сиял от радости — если обычно его лицо слегка излучало свет, то теперь оно буквально светилось.

После того, как он обратился к хасидам с речью о неповторимой силе Шабата, особенно Шабата 18 Элула, Ребе велел всем вместе исполнить определенный нигун, повторив его трижды. Чтобы мотив прозвучал именно так, как он хотел, он назначил дирижерами Элю «Обелера» (Воробейчика) и Цадока «Гомелера» (Нехамкина).

После нигуна Ребе Маѓараш произнес маамар, за которым сразу же последовал его непродолжительный, но зажигательный танец. Затем Ребе Маѓараш удалился на веранду, откуда наблюдал за продолжающими кружиться в танце хасидами. Обратившись к своим сыну и зятю — Раза и реб Моше-Лейбу Гинзбургу, — он заметил: «Посмотрите, дети, как хасиды празднуют радость заповеди. Так будут танцевать евреи на улицах, когда придет Машиах».

Из-за пасмурной погоды официальные мероприятия в Шабат перенесли в помещение. Кидуш после «Шахарита» состоялся в «большом зале» — синагоге, построенной Ребе Маѓарашем на месте дома Цемах-Цедека, которая позднее стала известна как зал ешивы «Томхей Тмимим».

Ребе Маѓараш произнес маамар «Ани ле-доди», а позже пояснил, что традиция танцевать, образуя круг, — это хасидское нововведение, зародившееся во времена Баал-Шем-Това. Первая стадия откровения — «макиф» (внешняя сфера) — по своей природе, со своей мощной энергией, не может быть сдержана и полностью усвоена. Алтер Ребе, проявив жертвенность ради хасидизма и хасидов, перенес это откровение в «пнимиют» — внутреннюю, сокровенную форму. Теперь, когда хасиды танцуют в кругу, они несут в себе энергию «макиф», которая одновременно влияет и на их «пнимиют».

После этих слов Ребе Маѓараш удалился, а хасиды вышли во двор и танцевали, сделав десятки кругов.

Ребе Маѓараш присоединился к хасидам снова за шабатней трапезой. Во время трапезы он продолжал говорить о духовных достижениях Баал-Шем-Това и Алтер Ребе, касающихся аспектов месяца элул, после чего произнес маамар, соответствующий обсуждаемой теме.46

Празднование достигло своего пика после Шабата, когда наконец приехала молодая пара. Ребе Маѓараш встретил их, весь переполненный радостью. Многие хасиды, включая уважаемых раввинов, сняли традиционные сюртуки и весело танцевали в одних талит-катанах».47

Молодожены обосновались в Любавичах, где на протяжении следующих лет получали поддержку от Ребе Маѓараша согласно условиям договора, заключенного между семьями. В это время Ребе Рашаб, не отвлекаясь на общественные дела, посвятил себя интенсивному изучению открытых частей Торы, учению хасидизма и молитве.

Значение годовщины свадьбы

День свадьбы духовного лидера поколения и ее годовщина имеют большое значение не только для него самого, но и для всего его поколения.

Особое значение этому дню придает то, что дату свадьбы назначили в месяце элул — время особой духовной работы и подготовки. Поэтому, помимо того, что этот день важен как день свадьбы одного из лидеров Хабада, он еще и вдохновляет всех нас на особое сближение с Всевышним — на внутренние, глубокие и искренние отношения с Ним (как говорится в «Песни Песней»: «Я (принадлежу) возлюбленному моему, а возлюбленный мой — мне»).

Ребе поручил воплотить это духовное вдохновение в конкретные действия в течение месяца элул — времени подготовки и особой работы над собой. Отразить это следовало в трех основных сферах:

1. В изучении Торы — как открытой части Писания, так и хасидизма, особенно в маамарах, посвященных теме свадьбы.

2. В молитве.

3. В добрых делах — как в виде материальной помощи, так и в духовной поддержке распространения учения Торы, иудаизма и хасидизма.

Эти три направления соответствуют трем способам обряда кидушин и ведут к окончательному духовному союзу между Всевышним и Его народом в эпоху Машиаха.50

ИСТИННЫЕ ВЫСОТЫ

Существуют две истории, рассказанные хасидами, о приезде ребецн Стерны-Сары в Любавичи.

После свадьбы Ребе Рашаба его волновал один вопрос: так как отец не был на свадебной церемонии, это означало отсутствие его благословения. Ребе Рашаб сказал жене обратиться к Ребе Маѓарашу и попросить у него благословения, которое она должна была бы получить под свадебным балдахином.

Когда ребецн Стерна-Сара обратилась с этой просьбой, Ребе Маѓараш заметил, что ее шляпка сделана по последней моде. Он согласился благословить ее при условии, что она уберет перо со шляпы. Ребецн выполнила просьбу, после чего Ребе Маѓараш благословил ее.48

Прибыв в Любавичи, ребецн Стерна-Сара сразу заметила, что по росту она значительно уступает сестрам мужа. Понимая ее возможное чувство неуверенности, Ребе Маѓараш мягко утешил ее словами: «Не печалься — ведь именно низкие деревья приносят хорошие плоды».49 Слова тестя оказались пророческими, так как именно ее сын стал шестым Любавичским Ребе — Ребе Раяцем.

1 При подготовке данной статьи нам очень помогла информация, опубликованная в книге «Нисуэй ѓа-несиим» р. Залмана Ѓерцеля.

2 Любавичский Ребе. Ѓайом йом, 8 тевета.

3 Ханох ла-наар, с. 8–9.

4 Мигдаль оз (Мондшайн), с. 221.

5 Седер тнаим эрусин ве-нисуин (Левин), с. 43 и далее.

6 Раяц. Ликутей дибурим, т. 2, с. 417 (новое издание).

7 В книге «Седер тнаим эрусин ве-нисуин» (с. 68) утверждается, что обычно в семье Любавичских Ребе указывали в документе о помолвке место проведения свадьбы, и только в случае большого промежутка времени между помолвкой и свадьбой писали «Иерусалим».

8 Ѓа-крия ве-ѓа-кдуша, т. 15, кислев 5702 (1941) г., с. 3. В Сефер ѓа-сихот 5697 г., с. 258, Ребе Раяц говорит об обрезании, которое состоялось в 5583 (1823) году.

9 Авот ѓа-хасидут, гл. 4, напечатано в журнале «Ѓа-тамим», кислев 5696 (1936) г., с. 45.

10 Бней ѓа-Цемах-Цедек, с. 186.

11 Авот ѓа-хасидут, там же; Любавичский Ребе. Ликутей сихот, т. 2, с. 477.

12 Описание основано на Ликутей сихот, там же. В Авот ѓа-хасидут окончание истории приведено от имени Ребе Раяца с небольшими изменениями.

13 Раяц. Сефер ѓа-сихот каиц 5700 г., с. 147.

14 Цемах-Цедек. Игрот кодеш, с. 146-151.

15 Ѓа-крия ве-ѓа-кдуша, там же.

16 Бейт Рабби, разд. 3, гл. 8, с. 123.

17 Ѓа-крия ве-ѓа-кдуша, там же. В книге «Бейт Рабби» его уход из нашего мира датируется 5636 (1876) годом.

18 Авот ѓа-хасидут, там же.

19 Маѓараш. Торат Шмуэль — Друшей хатуна, с. 370 (новое издание).

20 Рашаб. Сефер ѓа-сихот Торат Шалом, с. 188.

21 Торат Шмуэль — Друшей хатуна, там же.

22 Торат Шмуэль — Друшей хатуна, там же.

23 Ликутей дибурим, там же, с. 418.

24 Мигдаль оз, с. 221.

25 Раяц. Сефер ѓа-сихот 5704, с. 140–141. Когда свет Любавичей был нужен в другом месте, делалось исключение, и штраймл носили даже за их пределами. Так, Ребе Раяц регулярно надевал штраймл.

26 Раяц. Сефер ѓа-сихот 5704 г., с. 173; Сефер ѓа-толдот адмор Маѓараш, с. 72.

27 Мигдаль оз, с. 214.

28 Сефер ѓа-сихот Торат Шалом, там же. См. другую версию этой истории в главе «Истинные высоты».

29 Любавичский Ребе. Решимат ѓа-йоман, с. 288.

30 Мигдаль оз, там же.

31 Решимат ѓа-йоман, там же.

32 Раяц. Сефер ѓа-сихот 5706 г., с. 10.

33 Рамбам. Мишне Тора, кн. «Знание», Фундаментальные законы Торы, гл. 7, закон 1.

34 Раяц. Сефер ѓа-сихот 5704 г., с. 173.

35 Интересно, что союз Хабада с Чернобыльской династией повторился несколько раз: рав Яаков-Исраэль женился на дочери Мителер Ребе, их дочь вышла замуж за сына Цемах-Цедека, а дочь от этого брака вышла замуж за Ребе Рашаба.

36 Зихронотай (Сасонкин), с. 222 и далее. Там говорится, что Алтер Ребе предлагал сватовство реб Мотелю Чернобыльскому (а не реб Нахуму), но по многим причинам это, похоже, ошибка.

37 Рабейну ѓа-кадош ме-Горностайполь, с. 19.

38 Седер тнаим эрусин ве-нисуин, с. 32 и далее.

39 В «Рабейну ѓа-кадош ме-Горностайполь» эта история приводится с небольшими изменениями.

40 См., например, Решимат ѓа-йоман, с. 74.

41 Бней ѓа-Цемах-Цедек (Блой), с. 457.

42 Рабейну ѓа-кадош ме-Горностайполь, с. 19.

43 Там же, с. 23.

44 Любавичский Ребе. Игрот кодеш, т. 22, с. 31.

45 Сефер ѓа-сихот Торат Шалом, с. 187–188.

46 Раяц. Ликутей дибурим, т. 1, с. 68 и далее (новое издание).

47 Сефер ѓа-сихот Торат Шалом, там же.

48 Шмуот ве-сипурим, т. 1, с. 78–79. См. другую версию этой истории в главе «Святые беседы во время сиюма».

49 Ле-шема озен, рассказ Ребе Рашаба № 8.

50 Любавичский Ребе. Сефер ѓа-сихот 5749 г., т. 2, гл. Шабат Ки таво, с. 688.