Пробуждение Америки

Автор: раввин Менди Гринберг (Твинсберг, Огайо)

Выражаем особую благодарность раввину Шмуэлю Суперу и Менделю Вольфу (Чикаго) за помощь в подготовке этой статьи.

Необычный пассажир

Ребе Раяц с юности привык к путешествиям. Нередко он оказывался в местах, где был единственным — или одним из немногих — евреем, соблюдающим заповеди Творца. И часто его сопровождали взгляды, полные любопытства.

В числе пассажиров корабля, направлявшегося в Америку в элуле 5689 (1929) года, находился и Ребе Раяц. Обычно он располагался на палубе или в кают-компании, погруженный в изучение рукописей или в чтение и составление писем. Несколько пассажиров украдкой посматривали на него — почтенного человека с бородой и кипой, — но и не более того.

Но однажды, когда Ребе Раяц вышел посидеть в одном из мягких кресел на палубе, он заметил, что атмосфера стала иной. Любопытные взгляды превратились в пристальные, по углам стали шептаться.

По кораблю разнеслась новость: по прибытии они не смогут сразу пришвартоваться в гавани Нью-Йорка. Капитан только что получил радиограмму — к ним направляется частное судно, чтобы встретить особого гостя и доставить его на берег, минуя стандартные процедуры таможенного контроля.

Теперь капитан и пассажиры осознали, что все это время путешествовали рядом с человеком куда более значительным, чем могли себе представить.

Неожиданная надежда: Америка

Многие годы Ребе Раяц стоял во главе борьбы за сохранение еврейской жизни в Советском Союзе. Он лично руководил подпольной сетью ешив и хедеров, вдохновлял помощников и учителей, организовывал и финансировал деятельность, которая позволяла еврейству выжить в невозможных условиях.

Однако почти за два года до путешествия в Америку, после ареста и освобождения 12 Тамуза, Ребе Раяц был вынужден покинуть страну. Сидя в поезде, уносящем его из России, он написал своим хасидам прощальное послание: «Моя надежда и утешение в том, что расстояние не сможет, не дай Б‑г, разлучить нас». Где бы он ни находился, связь Ребе Раяца с евреями России оставалась нерушимой.

Временно находясь в Риге, Ребе Раяц неустанно трудился, чтобы поддерживать подпольные еврейские заведения в Советском Союзе и помогать евреям России — как материально, так и духовно. Особенно тяжело обстояли дела с финансированием работы хасидского подполья. Еврейские общины Европы мало знали о тяжелейшем положении своих собратьев в России. Более того, сами они находились в бедственном состоянии и не могли оказать значительной помощи. Но с Америкой все обстояло иначе.

Америка имела тогда репутацию «трейфе медина» (в буквальном переводе — «нечистая страна»). Еврейское образование там почти отсутствовало, соблюдение евреями Торы и заповедей стремительно падало. Многие говорили, что у иудаизма в Америке нет будущего.

Однако в одном Америка действительно выделялась — в заповеди благотворительности.

К тому времени еврейская община Соединенных Штатов стала крупнейшей, самой богатой и самой щедрой еврейской общиной в мире. При этом следует отметить, что американские евреи сохраняли глубокие личные связи с Россией. В отличие от еврейских общин Европы, большинство евреев Америки были выходцами из России или детьми эмигрантов, прибывших туда всего поколение назад.

Среди них насчитывалось немало людей с хабадским прошлым. По всей стране можно было встретить синагоги, носившие названия «Нусах Ари» и «Цемах-Цедек». В Браунсвилле — тогдашнем центре еврейского Бруклина — насчитывалось не менее одиннадцати синагог «Нусах Ари».

Когда американские хасиды обратились к правительству США с просьбой содействовать освобождению Ребе Раяца из советской тюрьмы, они представили его как духовного лидера «двухсот синагог и ста пятидесяти тысяч членов общины».

Эхо восторга

Когда стало известно о визите Ребе Раяца в Америку, среди хасидов воцарилось ликование. В швате 5689 (1929) года раввин Исраэль Джейкобсон — один из первых выпускников ешивы «Томхей Тмимим», приехавший в Америку, — получил послание от раввина Хаче Фейгина, секретаря Ребе Раяца. В письме сообщалось, что Ребе Раяц намерен посетить страну, чтобы рассказать о тяжелом положении евреев в Советской России и оценить состояние еврейской жизни в Америке.

Для небольшой группы выпускников «Томхей Тмимим», живших в США, это известие стало потрясением. Они никогда даже не мечтали, что Ребе Раяц действительно приедет к ним. Более того, они не осмеливались и просить об этом: по их мнению, Америка была просто недостойна такого визита.

Американские хабадники немедленно создали комитет, чтобы решать организационные вопросы. Семья Крамер, реб Мендель Локшин, раввин Исраэль Джейкобсон и еще несколько преданных членов хасидской общины сразу же приступили к делу — они обсуждали детали поездки Ребе по Америке, распространяли информацию и готовили почву для «царского визита».3

Более широкая еврейская общественность, особенно прихожане синагог «Нусах Ари», восприняли эту весть с большим воодушевлением. К тому времени Ребе Раяц уже был известен во всем мире как человек, мужественно противостоявший советскому режиму и неустанно боровшийся за сохранение иудаизма, даже находясь под властью коммунистов.

Некоторые, правда, сомневались: «Зачем Ребе ехать в Америку? Неужели он думает, что сможет открыть здесь ешиву?» И все же общее настроение было приподнятым. Общины по всей стране создавали комитеты, готовили жилье и планировали торжественные приемы.4 «Золотая страна», как еще называли Америку, впервые встречала гостя столь высокого духовного уровня.

Первые встречи

12 элула 5689 (1929) года Ребе Раяц впервые ступил на американскую землю. Несмотря на проливной дождь, сотни людей ждали часами, чтобы увидеть Ребе Раяца хоть мельком. Засверкали вспышки фотокамер. Почетный караул полиции выстроился в готовности сопровождать его к выходу.

Когда Ребе Раяц со своей свитой сошел с корабля, окруженный полицейскими, это напомнило о другом моменте из его жизни: двумя годами ранее вооруженные люди также сопровождали Ребе Раяца, но только вели они его в тюрьму.

«В Америке, как и в России, меня встречали полицейские, — позже отметил Ребе Раяц в разговоре с группой журналистов. — Но есть разница! Там они пришли арестовать меня за то, что я учил Торе еврейских детей. Здесь же они охраняют меня».

Вскоре кортеж доставил Ребе Раяца и его свиту в Боро-Парк, к синагоге реб Элияѓу Симпсона, где на втором этаже, в специально подготовленной для этого квартире, расположилась первая американская резиденция Ребе Раяца. На улице толпились мужчины, женщины и дети, мечтавшие хоть одним глазком взглянуть на Ребе.

Вскоре Ребе Раяц появился на балконе второго этажа и произнес короткую речь.

«Когда Ребе завершил выступление, раздались оглушительные аплодисменты, — писал корреспондент „Morgen Journal“. — Некоторые отправились домой, удовлетворенные тем, что своими глазами увидели Любавичского Ребе и получили благословение от него. Но бо́льшая часть людей осталась. Они простояли у синагоги весь день под дождем, укрывшись зонтиками, в надежде попасть внутрь. До позднего вечера толпа у синагоги все не уменьшалась. Члены комитета, сотни местных жителей и приехавшие издалека гости терпеливо ждали встречи с Ребе».

ХРОНОЛОГИЯ ВИЗИТА

За десять месяцев пребывания в Соединенных Штатах Ребе Раяц посетил множество синагог и общин. Его сопровождали его зять р. Шмарьяѓу Гурарье (Рашаг), отец его другого зятя реб Моше Ѓоренштейн, секретари реб Хаче Фейгин и Хаим Либерман, а также известный латвийский хасид и политический деятель реб Мордехай Дубин.

Приведем общий обзор маршрута Ребе Раяца:

12 элула 5689 (1929) года — прибытие в Нью-Йорк, где он оставался до 13 кислева. Первое время он жил в Боро-Парке, над синагогой реб Элияѓу Симпсона, а после Рош ѓа-шана (см. врезку о Браунсвилле) переехал в большой дом в Краун-Хайтс, где провел праздники Суккот и Симхат Тора.

С 13 кислева по 12 тевета 5690 (1929) г. — пребывание в Филадельфии. По прибытии Ребе Раяц посетил мемориальный комплекс, где размещался Колокол Свободы [символ Войны за независимость Соединенных Штатов Америки. — прим. ред.], и посидел в кресле Джорджа Вашингтона. В Филадельфии он провел большой фарбренген в честь 19 Кислева в зале ешивы «Мишкан Исраэль».

Затем последовал визит в Балтимор, где он оставался до 4 швата 5690 (1930) г. В последние дни пребывания там Ребе Раяц совершил поездку в Вашингтон (округ Колумбия).

После возвращения в Нью-Йорк на краткое время (5–11 швата) Ребе Раяц отправился в Чикаго, где находился с 11 швата по 29 нисана. В этот период он также посетил Милуоки. Песах он отметил в Чикаго; седеры проходили при большом стечении народа, особенно во второй вечер Песаха, когда беседы Ребе продолжались до глубокой ночи.

Далее Ребе Раяц совершил несколько коротких поездок в соседние города. 29 нисана он прибыл в Детройт, 6 ияра — в Сент-Луис, а 15 ияра снова вернулся в Нью-Йорк.

По окончании праздника Шавуот Ребе Раяц отправился в Бостон и окрестные города, где пробыл с 19 сивана по 3 тамуза, после чего вновь вернулся в Нью-Йорк.

14 тамуза Ребе Раяц отправился в Вашингтон, где встретился с президентом США Гербертом Гувером. Через неделю, 21 тамуза, он покинул Соединенные Штаты на борту парохода «Бремен» и прибыл в Берлин 27 тамуза.

«Хабадизация» Америки

Один журналист писал, что во время визита на Ребе Раяца даже поступила «жалоба». Некий хасид, представитель «польского» направления, сокрушенно заметил: «Есть опасность, что Любавичский Ребе своим визитом может добиться „хабадизации“ всех оставшихся хасидов в Америке!»6

В течение десяти месяцев — с 12 элула до 21 тамуза следующего года — Ребе Раяц посетил города, расположенные на Восточном побережье и Среднем Западе США. Еврейские газеты пестрели восторженными сообщениями: оказалось, что «трефная» Америка вдруг превратилась в живой хасидский двор.

По причине низкого духовного уровня американского еврейства первой половины двадцатого века, до нас дошло мало записей публичных бесед Ребе Раяца, сказанных во время той поездки. Утеряны и тексты нескольких маамаров. Однако десятки газетных описаний запечатлели то удивительное вдохновение, ту особую духовную энергию, которые излучал Ребе Раяц, что производило незабываемое впечатление на всех, кто с ним встретился.

«Благородное выражение лица, рыжая борода с проседью, — описывал внешность Ребе один нью-йоркский репортер. — Но больше всего поражают его глаза и высокий белый лоб. Взгляд пронизывающий, глубокий — кажется, будто он способен заглянуть прямо в душу».7

Тысячи людей приходили на железнодорожные вокзалы и станции, чтобы приветствовать Ребе Раяца. В его резиденцию постоянно шел поток посетителей — днем и ночью. Миньяны собирались спонтанно, и фарбренгены происходили один за другим. Журналисты с удивлением отмечали, что американское еврейство словно только и ждало, чтобы попасть под влияние Любавичского Ребе.

Две кампании

Во всех городах встреча с Ребе Раяцем превращалась в настоящее торжество, начинавшееся еще на железнодорожной станции.

«Без четверти час, — описывает один из журналистов прибытие Ребе в Филадельфию, — наконец показался поезд. И из вагона выглянуло сияющее, словно озаренное Шхиной [Б‑жественным присутствием. — прим. ред.] лицо. Это был Ребе, рав Йосеф-Ицхак Шнеерсон. Многочисленные встречающие ринулись к вагону».8

Похожая сцена произошла и в Детройте:

«Толпа, заполнившая здание центрального вокзала, во много раз превышала ожидания полиции… Когда люди впервые увидели Ребе, из всех уст вдруг, как по сигналу, вырвалось: „Барух ѓа-ба!“» («Благословен приходящий!») Полицейские даже растерялись, решив, что сейчас начнутся беспорядки.9

После прибытия Ребе на станцию торжественный кортеж сопроводил его к месту проживания.

«Тысячи людей собрались у дома, где остановился Ребе, — сообщала филадельфийская пресса. — Американская молодежь стояла поодаль, зачарованно наблюдая за происходящим. Некоторые пытались пробраться внутрь хотя бы на мгновение — лишь бы увидеть Ребе Раяца.

Хасиды сияли от радости, их лица буквально излучали свет. Восторг от встречи с Ребе было скрыть невозможно — он отражался на каждом лице. «Так давно, так бесконечно давно мы не видели ничего подобного», — слышались радостные голоса».10

В Чикаго предприимчивый журналист попытался проникнуть в дом, обратившись к хозяину, г-ну Гильману.

«Пустить вас? — с улыбкой ответил тот. — Да меня самого пустят ли? Сейчас я уже не хозяин этого дома — им владеют Ребе и хасиды. Но идемте, попробуем зайти через переулок. Может, как-нибудь проберемся. А если нет — не обессудьте…»

Во всех городах рав Хаче Фейгин сразу же принимался организовывать список личных аудиенций к Ребе Раяцу, и поток людей непрерывно проходил через дом, где находился Ребе. Причем, как отмечал один из журналистов в Балтиморе, встретиться с Ребе жаждали не только хасиды Хабада или пожилые евреи:

«Среди многочисленных посетителей, приходящих к Ребе каждый день, можно было заметить немало молодых еврейских женщин — внешне далеких от еврейской традиции, как Северный полюс от Южного. Наряженные по последней моде, они приезжали на роскошных автомобилях с личными шоферами — темнокожими мужчинами в ливреях. Ребе же говорил с ними о еврейской идентичности. Как я слышал, немало этих женщин пообещали ему, что с этого дня они начнут жить как гордые, соблюдающие заповеди дочери Израиля».

Совсем не этого ожидали от Ребе, который, по мнению многих, прибыл в Америку лишь для сбора средств. Ведь и прежде в страну приезжали многие уважаемые раввины и лидеры, но обычно их цель ограничивалась тем, чтобы получить пожертвования для своих учреждений в Европе.

Однако, наблюдая за происходящим, журналист осознал: этот Ребе — иной.

«Похоже, Любавичский Ребе прибыл в Америку с ясным намерением начать две кампании одновременно — и духовную, и материальную…»11

ПОЧЕСТИ НУЖНО «ИСТОЩАТЬ»

Во время визита Ребе Раяца рав Исраэль Джейкобсон заметил, что Ребе заметно похудел. Опасаясь за его здоровье, он обратился к раввину Нисану Телушкину, и тот открыл причину: Ребе имел обычай поститься, приезжая в каждый новый город.

Когда р. Нисан однажды спросил, зачем он это делает, Ребе Раяц ответил: «Почести нужно „истощать“…» 12

Собирались тысячи людей

В каждом городе, где побывал Ребе Раяц, центральным событием становился официальный прием в общине, который часто совмещали со сбором средств для еврейских общин Советской России. Большие синагоги заполнялись тысячами людей, мечтающих увидеть Ребе Раяца.

Вечер обычно начинался с нескольких речей, предшествовавших выступлению Ребе.

В Детройте:

Председатель вечера г-н Гласт в коротком вступительном слове первым представил раввина Элькина из Чикаго. Затем выступил раввин Фишер — его речь отличалась ясной логикой, и аудитория слушала с искренним вниманием.

После него слово взял раввин Столман. В проникновенных выражениях он описал положение евреев, изучающих Тору в Советском Союзе, и обратился к собравшимся с просьбой о щедрой поддержке. Его слова произвели впечатление: руки тянулись со всех сторон — люди спешили внести свои пожертвования. Всего за несколько минут собрали почти 800 долларов.

Затем к аудитории обратился раввин Фейн. Тепло представив почетного гостя — Любавичского Ребе, он поделился воспоминаниями о годах, когда был знаком с ним еще в России, и рассказал несколько примечательных историй.

Когда наконец появилась фигура самого Ребе Раяца, напряжение в зале достигло своего пика. В едином порыве все тут же вскочили со своих мест. И когда он заговорил, воцарилась такая тишина, что можно было бы услышать падение булавки. 13

В Филадельфии:

Особенно трогательный момент наступил, когда сам Любавичский Ребе поднялся, чтобы обратиться к собравшимся. Из уважения вся аудитория встала и оставалась стоять на протяжении всей его речи. Среди прочего Ребе подчеркнул, что сегодня как никогда нужны не слова, а дела — особенно когда речь идет о помощи евреям в России.14

В Сент-Луисе:

В заключение вечера выступил сам Любавичский Ребе. Его речь на прекрасном литературном идише произвела сильнейшее впечатление. Он говорил о положении с еврейской жизнью в Америке, подчеркивая, что несмотря на все трудности и препятствия, она может — и должна — процветать. 15

После приема в Сент-Луисе лидеры общины сообщили Ребе Раяцу, что такого уровня внимания к какому-либо еврейскому мероприятию у них прежде никогда не наблюдалось.

Ранее город уже не раз посещали именитые гости. Когда приезжал рав Кук, Главный раввин Эрец Исраэль, зал был заполнен лишь наполовину; визит главы Всемирной сионистской организации Хаима Вейцмана прошел успешнее, но всё же оставались пустые места. Когда же анонсировали визит Ребе Раяца, уже в первый день была продана тысяча билетов, а общее число участников — внутри синагоги и за ее пределами — достигло примерно 3200 человек.

В личных письмах Ребе Раяц, отмечая этот энтузиазм, все же обращал внимание: «В Америке люди быстро загораются — и так же быстро остывают. Надо успеть воспользоваться моментом».16

СВОБОДА, ОСНОВАННАЯ НА ВЕРЕ

На протяжении всего визита Ребе Раяц с глубоким восхищением отзывался о Соединенных Штатах — об их свободах, ценностях и добром отношении правительства к людям.

Кстати, Ребе Раяц всегда тщательно соблюдал местные обычаи и законы. Вот пример из визита в Милуоки. Когда хасиды хотели принести «машке» (крепкий алкоголь) на фарбренген, Ребе Раяц твердо воспретил это. В то время в Америке действовал «сухой закон», и употребление алкоголя находилось под запретом. В итоге фарбренген прошел без «машке». 17

Особое событие произошло в день прибытия Ребе в Филадельфию. Его первой остановкой стал Дом Независимости — колыбель американской свободы, здание, в котором была принята Декларация независимости США. Газеты описывали необычную сцену:

«Ребе провели в Зал Независимости и пригласили его присесть на тот самый стул, на котором когда-то сидел Джордж Вашингтон.

Ребе, сидя на этом стуле, произнес благословение для американского правительства и высоко оценил Конституцию США: «Это было моим первым желанием по прибытии в Америку — увидеть колыбель американской свободы», — сказал он.

После этого Ребе Раяца торжественно сопроводили к Колоколу Свободы, к подножию которого он возложил лавровый венок и произнес: «Свобода, основанная на религии, — это самая крепкая свобода»». 18

Образ Ребе Раяца, возлагающего венок, кажется удивительным и необычным. Интересно, насколько совпало его собственное описание этого момента в письме к ребецн Нехаме-Дине и репортаж в прессе. Газетная публикация, включая цитирование слов Ребе, оказалась поразительно точной.

Ребе Раяц пишет, что ему вручили венок, чтобы возложить у Колокола, и он заметил, что все сразу стали очень серьезными. Ребе Раяц возложил венок и произнес (цитата из письма): «Свобода, основанная на вере, является самой истинной и сильной формой свободы».19

В завершение своего визита в Америку Ребе Раяц отправился в Вашингтон, где встретился с президентом Гербертом Гувером в Белом доме с целью лично поблагодарить его.

«Ребе Раяц приехал, — подчеркнул Рашаг в интервью журналисту, — чтобы выразить президенту признательность за свободу, которую Америка дарит своим еврейским гражданам, и за интерес правительства к еврейским делам за границей. Дружелюбный прием президента стал еще одним свидетельством, что у евреев и еврейской жизни в Америке — великое будущее».

Голос утешения

Несмотря на тысячи людей, стекавшихся, чтобы увидеть Ребе Раяца, собранная сумма пожертвований оказалась разочаровывающей. Раввин Исраэль Джейкобсон позже писал, что лидеры «Джойнта» (Объединенного еврейского распределительного комитета) опасались огромного влияния Ребе Раяца и старались ограничить его контакты с состоятельными американскими евреями.20

Но особенно затруднило сбор средств тяжелое экономическое положение в стране.

Всего через несколько месяцев после прибытия Ребе Раяца в США рухнул фондовый рынок, и Америка погрузилась в Великую депрессию. Предприятия закрывались, многие евреи остались без работы, к тому же лишившись и сделанных за многие годы накоплений.

И именно тогда Ребе Раяц стал для них источником утешения и поддержки. Изадор Стар, тогда еще молодой человек, вспоминал примечательный эпизод во время визита Ребе Раяца в синагогу «Нусах Ари» в Детройте:

«Однажды утром Ребе Раяц неожиданно вошел в синагогу. Он говорил о тяжелом экономическом кризисе и призывал не терять надежды: это лишь временный спад, и Америка вновь вернется к процветанию. Затем, — вспоминал г-н Стар, — Ребе заговорил медленно, своим мягким, проникновенным голосом: „Рад видеть вас в синагоге. Держитесь синагоги. Держитесь Торы и держитесь друг друга“».

Ребе Раяц объяснял:

«В синагоге человек ощущает особую близость к Б‑гу… Если он способен изучить лист Гемары — чудесно; если главу Мишны — тоже прекрасно; если же может лишь поучить отрывок из Торы с комментарием Раши — и это очень хорошо. А если и этого нет — можно сказать главу Теѓилим, что тоже очень значимо».

Затем он добавил:

«Даже если вы просто сидите вместе, едите кусочек селедки с жареной картошкой и говорите друг другу „лехаим“… это также является служением Б‑гу. Заповедь „возлюби ближнего“ — основополагающий принцип Торы, и ее соблюдение имеет первостепенное значение».

«Он говорил тихим, низким голосом, но с полной убежденностью, — вспоминает г-н Стар. — Чтобы понять глубину впечатления, которое это производило на людей, нужно было видеть их лица».21

Ребе произносит слова хасидизма

По Шабатам и в особые дни Ребе Раяц произносил маамары и проводил фарбренгены. Иногда они проходили в больших общественных залах, обращенные к широкой публике, а иногда — в более тихой домашней обстановке, в резиденции Ребе Раяца.

«В один будний день, — пишет рав Джейкобсон, — в синагоге „Цемах-Цедек“ у реб Менделя Локшина Ребе произносил слова хасидизма. Синагога была переполнена; несколько сотен человек не смогли войти и стояли на улице. По оценкам, присутствовало почти пять тысяч человек.

Все ожидали, что Ребе сперва направится к мизраху — восточной стороне зала, где сидели раввины и лидеры общины, собравшиеся приветствовать его. Но вместо этого полиции пришлось пробиваться через толпу, чтобы дать возможность Ребе подойти к биме. Ребе поднялся на платформу, сел в кресло и начал говорить маамар громким голосом, который разнесся по всей синагоге — и даже за ее пределами».

После маамара в Милуоки Ребе Раяц написал в письме к ребецн Нехаме-Дине, что реб Хаче Фейгин и реб Моше Ѓоренштейн сообщили: маамар действительно воодушевил всех собравшихся там.

«Те, кто присутствовал, рассказывали, что каждый понял из сказанного хоть что-то; но даже в тех местах, которые оставались непонятными, чувствовалась особая сладость и внутреннее наслаждение.

В маамаре я объяснил два стиха из Торы, приводя жизненные примеры на разговорном идише. Люди потом снова и снова повторяли их.

Здесь есть несколько евреев, которым сейчас сорок-пятьдесят лет, уроженцев нашей местности, Витебской губернии. В юности они вместе с отцами бывали в Любавичах…

Это посещение пробудило в них нечто глубоко сокрытое. Оно потрясло их. На первом моем выступлении (так они рассказывают) они были потрясены, их переполняли эмоции. Они рыдали навзрыд, и сквозь слезы — и радости, и боли — произнесли благословение «Шеѓехияну»…»25

Все единодушно соглашались: визиты Ребе глубоко и значительно повлияли на общины Америки.

«Визит Любавичского Ребе в Бостон, — писал „Morgen Journal“, — прошел с огромным моральным и духовным успехом. Каждое его появление проходило торжественно, при множестве людей, как и подобает величию царя. Его штаб-квартира на 104 Кроуфорд-стрит с момента прибытия и до самого отъезда стала духовным центром общины. Молодые и старые, богатые и бедные, хасиды и „литваки“ приходили, чтобы увидеть Любавичского Ребе и услышать слова хасидизма».26

ТИШРЕЙ В АМЕРИКЕ

С приближением месяца тишрея, всего через несколько недель после прибытия Ребе Раяца в Америку, делегация синагоги «Агудат Ахим Аншей Любавич» («Нусах Ари») в Браунсвилле, насчитывающей 1200 членов, пригласила его на Рош ѓа-шана и Йом кипур к себе. Ребе Раяц согласился.

Когда Ребе Раяц приближался к синагоге, облаченный в субботний сюртук и сподик [субботняя меховая шапка. — прим. ред.], на улицах его встречали толпы радостных горожан. В каждом окне и на каждом балконе виднелись люди, которые не отрываясь смотрели на Ребе Раяца, а сама синагога была забита до самых верхних рядов.

Начался подлинный Рош ѓа-шана в духе Любавичей. Вечером Ребе Раяц молился три часа подряд, и тысячи человек оставались в синагоге до самого конца его молитвы, ожидая возможности лично пожелать Ребе хорошего года. Во время трубления в шофар (Ребе произносил благословения и читал отрывки перед трублением), а также во время произнесения маамаров во второй день и после праздника на улицах было не протолкнуться.22

Двадцать лет спустя один из молившихся напомнил раввину Джейкобсону о том Рош ѓа-шана: «Я никогда не забуду ту молитву в ночь Рош ѓа-шана, — признался он. — Казалось, что стены синагоги плачут вместе с Ребе Раяцем».23

Йом кипур прошел в подобной же обстановке. Ребе Раяц оставался в синагоге все 24 часа.

Суккот и Симхат Тора отмечались в доме Ребе Раяца — большой резиденции в Краун-Хайтс, на углу Бруклин-авеню. Люди стекались туда на протяжении всего праздника и полупраздничных дней; Ребе Раяц провел там также несколько фарбренгенов.

В ночь Симхат Тора, как Ребе Раяц сам пишет в письме, он сидел на своем месте у передней стены синагоги, пока продавали право произнести «Ата ѓорейта» перед ѓакафот, и твердо решил, что эти праздничные обходы вокруг бимы со свитками Торы не будут отличаться от привычных в Любавичах:

«Мы сделали первую и седьмую ѓакафу, как принято у нас. Толпа пела с огромной энергией, с прекрасными нигунами и большим энтузиазмом — это воодушевило всех присутствовавших. Несмотря на поздний час, улица была заполнена до предела. Говорят, родители приводили детей — старшие стояли и наблюдали, а младших держали на руках. Прохожие и жители соседних домов останавливались, чтобы посмотреть на происходящее».24

После ѓакафот Ребе Раяц омыл руки для праздничной трапезы и продолжал фарбренген до утра. Фарбренген завершился в 7:30. Все единодушно отмечали: Америка никогда прежде не видела ничего подобного.

«Теперь я смогу произнести „Шеѓехияну“…»

Когда Ребе Раяц прибыл в Чикаго, корреспондент журнала «Courier» заметил пожилого еврея с седой бородой, стоявшего на платформе. По виду ему было около девяноста лет. Рядом стоял мальчик — его правнук — и несколько мужчин среднего возраста, его сыновья.

«Пожилой мужчина устремил взгляд в сторону поезда. Его морщинистое лицо сияло от радости. Казалось, он помолодел на десятки лет», — пишет далее в статье тот журналист.

Заметив репортера, старик с волнением наклонился к нему и попытался объяснить свои чувства:

— Я хочу увидеть Ребе Раяца — внука моего Ребе. Я все еще помню сияющее лицо моего Ребе, Ребе Маѓараша. Ой, какое это было лицо! Один только взгляд на Ребе давал мне новые силы. Хотите знать, почему я прожил так долго? Каждый раз, когда я его видел, казалось, будто я получал еще десять лет жизни. Я также знал его сына, Ребе Рашаба. А теперь… теперь я смогу произнести «Шеѓехияну»…

«Сказав это, старый хасид расплакался, как маленький ребенок, а затем, с юношеским энтузиазмом, начал танцевать, как молодой, словно обрел новую жизнь». 27

Многие хасиды или их потомки получили громадный заряд энергии во время этого визита. В одном из писем Ребе Раяц описывает фарбренген в Милуоки, на котором присутствовали 25–30 человек, лично бывавших когда-то в Любавичах, Копусте или Лядах — ответвлениях Хабада, отделившихся после ухода из жизни Цемах-Цедека. [Ребе из Бобруйска, последний глава Хабад-Копуст, скончался всего за семь лет до описываемых событий. — прим. ред.]28

«Хасиды Хабада, — свидетельствует один репортер, — которые всегда говорили с благоговением и любовью о династии из Любавичей, о хабадском дворе и о лидерах Хабада, теперь впервые встречали Ребе, которого никогда прежде не видели лично.

Они не только полностью убедились, что всё, что они себе представляли о Ребе, оказалось правдой, — они поняли, что всё, что они помнили, не отражало даже и половины реальности. Очень немногие могли подобрать слова, чтобы выразить свои чувства. Они полностью находились под влиянием мощного духовного присутствия Ребе». 29

Естественно, к концу незабываемого визита хасиды начали надеяться, что Ребе сможет остаться в Америке. Был создан комитет, который обратился к Ребе с этой просьбой. Они не знали, что Ребе Раяц сам уже всерьез обдумывает эту идею. Цель его поездки — привлечь внимание к судьбе евреев России — сопровождалась и другой задачей: рассмотреть Америку в качестве возможного места для постоянного проживания. В письме к своему тестю, реб Авраѓаму Шнеерсону, Ребе Раяц почти с уверенностью отмечал, что это произойдет; оставалось лишь уладить несколько практических вопросов.

Пока же Ребе Раяц решил вернуться в Европу. В интервью репортеру он объяснил, что не может поселиться так далеко от евреев России.

Позже Ребе Раяц поделился с реб Исраэлем Джейкобсоном другой причиной: он приехал в Америку в качестве общественного деятеля, но, как он сказал, «моя настоящая миссия — хасиды и хасидизм».

Годы спустя, вернувшись в Америку насовсем, Ребе Раяц дал еще одно объяснение. «Я увидел культуру, — сказал он, — в которой даже чистые сердцем чувствуют необходимость соответствовать „нормам общества“, где даже раввины могут докатиться до идолопоклонства, поскольку „тут так принято“. Какое влияние может иметь раввин, если он сам ходит с гладко выбритым лицом?» 30

Время для окончательного переезда в Америку еще не наступило.

Отъезд

«Прошлой ночью отель Ньютон на оживленной Бродвей-стрит возле 96-й улицы превратился в настоящий хасидский двор. Сотни собрались, напевая проникновенные хасидские нигуны, был устроен праздничный обед, и один из самых выдающихся хасидских лидеров нашего времени — Любавичский Ребе — произнес слова Торы. Собравшиеся внимательно вслушивались в каждое слово».31

Шли последние дни визита Ребе Раяца, и евреи Нью-Йорка использовали каждую минуту.

«Некоторое время Ребе сидел, погруженный в мысли. Все, кто там присутствовал — мужчины и даже несколько женщин, которым каким-то образом удалось пробраться в зал, — стояли в полной тишине. Некоторые забрались на скамьи, чтобы лучше видеть, и теперь они напрягали слух, чтобы услышать, что скажет Ребе. Он говорил тихо, но его слова доносились до каждого.

— До того как я приехал в Америку, — начал Ребе, — я всегда находил оправдание для поведения американских евреев. Считал, что есть разница между «старой родиной» и «новым домом».

Но за эти несколько месяцев, проведенных здесь, я убедился, что никакой разницы нет. Новый дом ничем не отличается от старого, когда речь идет о Торе и заповедях. Любой, кто по-настоящему хочет быть религиозным евреем, молиться три раза в день и исполнять все заповеди, может это делать здесь точно так же, как и на родине. Проблема не в Америке. Проблема — в нас самих. Мы слишком привыкли к послаблениям; день за днем мы всё больше отказываемся от учебы Торы, от хасидизма и от исполнения заповедей».

Готовясь к отъезду из Соединенных Штатов, Ребе Раяц ясно дал понять, что у Америки огромный потенциал. Журналист, взявший у него интервью, отметил, что, в отличие от других раввинов, которые говорили о состоянии американского еврейства в отрицательном ключе, Ребе смотрел в будущее с оптимизмом.

«Молодежь здесь жаждет еврейской жизни, — сказал Ребе. — Она возвращается к своим еврейским корням. Всё, чего им не хватает, — это знаний и образования».

Ребе добавил: «Те, кто этого хотят, могут сделать свою новую жизнь в Америке похожей на прежнюю жизнь за океаном». Ребе был полностью уверен, что это произойдет: «Американские евреи не только будут поддерживать ешивы и центры Торы за океаном, но также создадут и станут содержать собственные ешивы и центры Торы здесь».32

Хотя Ребе Раяц на некоторое время возвращался в Европу, он оставил хасидам Америки ясное послание: укрепляйте еврейскую жизнь. Распространяйте хасидизм. Поднимайте духовное состояние американского еврейства — и настанет день, когда центр Хабад-Любавич будет перенесен на американскую землю.

1 Письмо Ребе Раяца к ребецн Нехаме-Дине, 21 элула 5689 г.

2 О состоянии еврейской жизни и хасидизма в Америке в начале XX в. — см. в журнале Derher, ияр 5784.

3 И. Джейкобсон. «Зикарон ли-вней Исраэль», с. 165.

4 Рассказ Изадора Стара, опубликованный в сборнике «Бикур адмор ѓа-Раяц ле-ир Детройт», с. 10.

5 Сборник «Толдот Хабад бе-арцот ѓа-брит», с. 45–46.

6 Там же, с. 65.

7 Там же, с. 85.

8 Там же, с. 61.

9 Сборник «Бикур адмор ѓа-Раяц ле-ир Детройт», с. 11.

10 Сборник «Толдот Хабад бе-арцот ѓа-брит», с. 62.

11 Там же, с. 64.

12 И. Джейкобсон. «Зикарон ли-вней Исраэль», с. 181.

13 Сборник «Толдот Хабад бе-арцот ѓа-брит», с. 74.

14 Там же, с. 63.

15 Там же, с. 71.

16 Письмо Ребе Раяца к ребецн Нехаме-Дине, 6 ияра 5690 г.

17 Письмо Ребе Раяца к ребецн Нехаме-Дине, 11 адара 5690 г.

18 Сборник «Толдот Хабад бе-арцот ѓа-брит», с. 61.

19 Письмо Ребе Раяца к ребецн Нехаме-Дине, 15 кислева 5690 г.

20 И. Джейкобсон. «Зикарон ли-вней Исраэль», с. 184.

21 Сборник «Бикур адмор ѓа-Раяц ле-ир Детройт», с. 14.

22 Письмо Ребе Раяца к ребецн Нехаме-Дине, исход Рош ѓа-шана 5690 г.

23 И. Джейкобсон. «Зикарон ли-вней Исраэль», с. 173.

24 Письмо Ребе Раяца к ребецн Нехаме-Дине, исход Симхат Тора 5690 г.

25 Письмо Ребе Раяца к ребецн Нехаме-Дине, 11 адара 5690 г.

26 Сборник «Толдот Хабад бе-арцот ѓа-брит», с. 83.

27 Там же, с. 68.

28 Письмо Ребе Раяца к ребецн Нехаме-Дине, 11 адара 5690 г.

29 Сборник «Толдот Хабад бе-арцот ѓа-брит», с. 99.

30 Там же, с. 92–94.

31 Там же, с. 85.

32 Там же, с. 87.