Маме-лошн

АВТОР: РАВВИН МЕНДИ ГРИНБЕРГ (ТВИНСБУРГ, ШТАТ ОГАЙО)

Является ли язык важным фактором?

Ребе никогда не объявлял «кампанию идиша»; Ребе не призывал людей в обязательном порядке учить этот язык и не говорил непрестанно о проблеме его упадка. Действительно, в Торе нет заповеди, предписывающей, на каком языке говорить. Можно преданно служить Всевышнему с искренней любовью и трепетом, вообще не зная идиша.

Возможно, это часть общего подхода Ребе — открывать двери, а не закрывать их. Ребе часто говорил о важности перевода учения хасидизма на другие языки, чтобы оно охватило как можно более широкую аудиторию, и много раз подчеркивал новшество, привнесенное Ребе Раяцем, когда тот распорядился переводить хасидские маамары на другие языки. Ребе объяснял, что это решение ознаменовало совершенно новый этап в распространении источников хасидизма.

Однажды Ребе завершил беседу объяснением того, почему сам он не произносит речи на английском языке:

«Тот факт, что я говорю на идише, а не на английском, обусловлен несколькими причинами, и прежде всего, потому что идиш — мой родной язык (маме-лошн), и мне легче выражать свои мысли и объяснять идеи на этом языке...»¹

Так зачем же нам писать о важности идиша? Ведь вся цель журнала «A Chassidisher Derher» состоит как раз в том, чтобы доносить учение Ребе до широкой аудитории на других языках!

Беседа и предыстория

«Как-то раз в пятницу вечером я стоял в фойе 770, — рассказывает раввин Аси Шпигель. — В те годы, еще до кончины ребецн, Ребе после молитвы „встреча Шабата“ оставался в своем кабинете на час или больше, прежде чем отправиться в библиотеку на субботнюю трапезу с ребецн.

У учеников ешивы было принято поступать так же: мы оставались в 770 до тех пор, пока Ребе находился в здании. Кто-то учился в малом зале, а другие ждали в фойе, чтобы проводить Ребе. После того как Ребе уходил в библиотеку, мы направлялись в столовую ешивы делать кидуш.

В ту неделю я заметил, что обстановка в фойе — главном вестибюле у входа в 770 — гораздо более оживленная, чем обычно. Обсуждали только что вышедший новый маамар или сборник, и среди ребят разгорелся бурный спор по поводу его содержания.

Я наблюдал за этой сценой, и у меня промелькнула мысль: этот разговор шел совсем рядом с кабинетом Ребе. Нас отделяли от него лишь несколько тонких дверей, и вполне вероятно, что Ребе слышит нас...»²

На следующий день на фарбренгене Ребе заговорил о нововведении Ребе Раяца по переводу хасидизма на другие языки, после чего беседа вдруг повернула в совершенно иное русло.

«Есть кое-что удивительное, — начал Ребе. — Когда самые ревностные хабадники встречаются и обсуждают даже святые темы, вопросы хасидизма и т. д. — они говорят исключительно по-английски!

И не потому, что они сталкиваются с препятствием в виде незнания идиша: они выросли в хасидских семьях, учились в ешивах, где руководитель говорил на идише, потому что вообще не знал английского. Так что у них нет никаких реальных препятствий или ограничений.

Тем не менее, когда они обсуждают какую-то концепцию в хасидизме, они излагают и объясняют ее именно на английском языке, за исключением нескольких терминов, которые они просто не знают, как перевести, и потому произносят их на идише или на Святом языке».

Ребе вернулся к основному обсуждению — необходимости перевода хасидизма на другие языки для тех, кто с ним еще не знаком, — но потом вновь коснулся темы идиша и заговорил о необходимости исправления ситуации:

«Из перевода хасидизма на другие языки мы выносим указание: предположим („им тимца ломар“), что эту ситуацию с разговорами на английском языке необходимо изменить и исправить. А это на самом деле вовсе не условное „им тимца ломар“; это действительно нуждается в изменении и исправлении. Общаться следует именно на идише, особенно в свете концепции „еврейский народ в Египте не изменил свой язык“.

Тем не менее, когда нужно говорить о хасидизме с другими евреями, которые пока еще не знают идиша, и уж тем более — Святого языка, не следует ждать, пока они выучат идиш...»

(В этот момент беседы Ребе и объяснил, почему сам он публично не говорит по-английски, как упоминалось выше)³.

Эта беседа уникальна. Ребе нечасто говорил о важности идиша напрямую, а когда делал это, то почти всегда вскользь, рассуждая о важности переводов. Тем не менее, из слов Ребе следует, что от любавичского хасида — по крайней мере, от того, кто вырос со знанием этого языка, — ожидается, что он будет говорить на идише. Об этом Ребе говорил, как о чем-то само собой разумеющемся.

Приведем несколько историй, иллюстрирующих данную идею.

Сколько лет ты уже в Хабаде?

Раввин Йоси Гронер, сын секретаря Ребе раввина Лейбела Гронера, поделился с журналом «A Chassidisher Derher» следующей историей:

«Моя мама как-то стояла в очереди за долларами. Когда она вошла в главный вестибюль, Ребе был занят беседой, поэтому она воспользовалась возможностью перекинуться парой слов с моим отцом, раввином Лейбелом Гронером, который стоял на своем обычном месте рядом с Ребе. Она что-то сказала ему, он ответил, и на этом их диалог закончился.

Через несколько мгновений она уже стояла перед Ребе.

— Почему вы не говорите на идише? — спросил маму Ребе. — Вы же умеете говорить на идише. В результате мои родители стали разговаривать друг с другом исключительно на идише».

Раввин Хаим Мелуль также рассказал историю на эту тему:

«Один мой друг, вернувшийся к соблюдению еврейской традиции, тоже из Франции, как-то приехал на аудиенции к Ребе. В начале встречи Ребе спросил его, говорит ли он на идише, и тот ответил, что нет.

На самом деле он сносно говорил на идише, но боялся, что может неправильно понять Ребе, и потому надеялся, что Ребе заговорит с ним по-французски. Так или иначе, он сказал Ребе, что не говорит на идише, на что Ребе ответил: „И сколько лет ты уже в Хабаде?“»

Вот третий пример:

Ребе лично редактировал всю англоязычную часть журнала «Ди Идише Ѓейм». Однажды авторы подготовили статью, в которой подробно описывались различия между еврейской жизнью в Америке и в довоенной Европе. Один из абзацев гласил следующее:

«Американский еврей ведет себя иначе, чем его собратья в Европе. Он чувствует себя в своей среде более уверенно и естественно, чем его европейские предки. Сокращение использования идиша, ставшее почти незаметным в новом поколении, является симптомом — критикуемым некоторыми — еще большей укорененности в местную среду. Как бы то ни было, это факт. Английский язык стал языком раввинских проповедей. Это во многом язык ешивы. Это доминирующий язык на симпозиумах, конференциях и съездах. Он стал практически единственным средством общения».

Как обычно, статья была представлена Ребе для правки и одобрения. Ребе полностью вычеркнул данный абзац и написал на полях следующее:

«Даже если предположить, что это так на 100%, нет никакой нужды заявлять об этом публично, причем с подтекстом, будто так оно и должно оставаться и т. д.»⁴

Очевидно, Ребе не нравилось даже само описание «упадка идиша». Но почему Ребе считал, что идиш чрезвычайно важен?

Язык евреев

В отредактированной Ребе беседе, посвященной урокам по Тании на радио, которые велись на идише, Ребе объясняет, что идиш — это не просто язык, на котором говорят многие евреи, но он также имеет особую связь с раскрытием Внутренней Торы:

«Алтер Ребе пишет в пятой части Тании, „Игерет ѓа-Кодеш“, что Баал-Шем-Тов произносил слова Торы на идише, а не на Святом языке. Как известно, так поступали его ученик, Межеричский Магид, сам Алтер Ребе, а также и последующие лидеры Хабада, вплоть до моего учителя и тестя, Ребе [Раяца], — все они обучали хасидизму на идише.

Чтобы по-настоящему уловить смысл слов наших учителей, недостаточно изучать их в том виде, в каком их позже перевели на Святой язык. Необходимы оригинальные слова, как их произносили на идише...»

Ребе добавил, что раз это сложилось именно так по Б-жественному Провидению, значит, идиш обладает глубоким духовным качеством:

«Во-первых, тот факт, что лидеры Хабада преподавали хасидизм именно на идише, указывает на то, что этот язык — еще до того, как его использовали для этой цели, — обладал уникальной способностью служить проводником для раскрытия глубин хасидизма. Во-вторых, говоря слова хасидизма на идише, наши лидеры возвысили сам этот язык над его прежним состоянием.

Мителер Ребе объясняет в книге „Шаарей ора“: когда материальный объект предназначается для заповеди, само то, что его выделяют для этой цели, уже привлекает в него возвышенный духовный свет. Затем, после того как заповедь фактически исполнена, в этот объект привносится еще более высокий свет — бесконечно превосходящий тот, который он получил при первоначальном предназначении»⁵.

Когда в 770 приезжал премьер-министр Израиля Менахем Бегин, Ребе давал интервью израильскому телевидению именно на идише, подчеркивая, что это подлинный язык российских евреев.

В отредактированной беседе главы Ваешев 5748 (1987) года (в которой Ребе говорил о хасидах, общающихся по-английски) Ребе возводит идиш на особый пьедестал — как язык, смежный и уникальным образом связанный со Святым языком.

«Хотя это не Святой язык, он тем не менее был возвышен еврейским народом на протяжении поколений благодаря тому, что на нем говорили о повседневных делах, как сказано: „Все деяния твои да будут во имя Небес“ и „Во всех путях твоих познавай Его“. И тем более идиш оказался вознесен благодаря его использованию в вопросах Торы и заповедей, особенно при изучении Торы (в хедерах и ешивах), и в частности — внутренней Торы.

В результате идиш обрел уникальное отличие, важность и особую любовь народа. В этом смысле его можно сравнить с Таргумом [арамейским переводом Торы. — прим. пер.], который тесно связан со Святым языком — вплоть до того, что даже Письменная Тора содержит слова на арамейском, и уж тем более Устная Тора...»⁶.

Общие послания Ребе всегда составлялись на идише, а версии на других языках именовались переводами, даже если текст на другом языке проходил авторскую редактуру Ребе.

Марки от ребецн

Ребе неоднократно упоминал о духовных качествах идиша — о том, что он на протяжении многих поколений был языком наших лидеров и Внутренней Торы. Однако для хасидов ценность идиша проста и очевидна: это язык Ребе.

Раввин Хаим-Барух Ѓальберштам, основатель Всемирного хабадского коммуникационного центра (WLCC), стал известен в последние годы благодаря своей кампании, призывающей к использованию идиша. В интервью журналу «A Chassidisher Derher» он объясняет:

— Важность идиша столь очевидна, что об этом даже не нужно заявлять. Чтобы быть хасидом, нужно слушать и понимать слова своего Ребе — а Ребе говорил на идише!

Конечно, за эти годы было переведено очень много, но ничто не заменит прослушивание слов Ребе в том виде, в каком он их произносил, на языке оригинала. Никакая запись беседы или печатная книга, хоть и вышедшие на идише, не могут по-настоящему передать то глубокое чувство, жизненную энергию и нюансы бесед Ребе — и уж точно не в силах это сделать перевод. Утверждает ѓалаха: «Кли шени эйно мевашель» [кипяток, перелитый во второй сосуд, уже не варит еду, помещенную в него. — прим. пер.]. Имеется в виду, что повторение из вторых рук теряет первоначальный вкус.

Для меня здесь есть и личный элемент. Еще будучи учеником в 770, а также всю последующую жизнь я занимался тем, что доносил голос Ребе напрямую до людей. Мы начали транслировать и регулярно записывать Ребе в 5730 (1970) году. Также мы вложили много сил, собирая все записи фарбренгенов прошлых лет, чтобы сделать их доступными для широкой публики.

Сегодня все беседы Ребе находятся у вас под рукой — а молодые ребята говорят мне, что не могут слушать Ребе… потому что не понимают идиш!

Из-за этого я решил, что буду делать особенный подарок каждому, кто обязуется говорить на идише, — почтовую марку от письма, присланного Ребе. Эту коллекцию я когда-то получил от ребецн. Мне уже довелось раздать немало таких марок, и я знаю, что они оказали невероятное влияние».

(По всей видимости, из-за материальной ценности марок Ребе их не выбрасывал. В какой-то момент ребецн передала всю эту коллекцию раввину Ѓальберштаму. Подробнее об этом читайте в журнале «Кфар-Хабад», № 2154).

«ТОГДА СДЕЛАЙТЕ ЧТО-НИБУДЬ...»

В тишрее 5734 (1973) года Ребе спросил одного гостя из Англии на аудиенции, понимает ли он идиш. Тот ответил: «Боюсь, что нет...»

Ребе ответил: «Если вы боитесь, вам нужно что-то с этим сделать...»⁷

Самая короткая речь на идише в истории

Пожелание Ребе об использовании идиша не ограничивалось только «типичными хасидами».

17 элула 5748 (1988) года в 770 готовились к знаменательному событию — церемонии закладки фундамента для расширения здания 770. Поскольку это был год траура по ребецн, Ребе проводил большую часть времени дома. Тем не менее хасиды надеялись, что Ребе приедет в 770 в честь этого события.

После «Минхи» Дэвид Чейз — филантроп, известный своими теплыми отношениями с Ребе, — подошел к Ребе у подножия лестницы с просьбой удостоить мероприятие своим присутствием «в пять часов, возле вашего кабинета».

Ответ Ребе застал г-на Чейза врасплох.

«Еврей всегда заключает сделку», — сказал Ребе. Условие было таким: «Если в пять часов вы скажете несколько слов на идише».

Чейз на несколько мгновений замялся в замешательстве, тогда Ребе улыбнулся ему и сказал: «Это же ваш родной язык (маме-лошн)...»

Г-н Чейз, происходивший из Польши, был одним из выживших в Холокосте. Идиш — это действительно его первый язык. Сориентировавшись, он ответил Ребе, повторив свое приглашение на идише так, как смог: «Йо, финф а зейгер» («Да, в пять часов»).

Чтобы Чейз не подумал, будто разговора на идише прямо здесь на месте будет достаточно, Ребе уточнил:

«Для всего собрания, не только для меня… Тогда вы вспомните свой родной язык, и это станет хорошим началом на весь год — на этот год и на последующий».

Разговор (на английском) продолжался еще несколько минут. Собираясь подняться по лестнице, Ребе вновь с улыбкой обратился к г-ну Чейзу: «Увидимся в пять часов. И не забудь подготовить хорошую речь на идише».

Позже в тот же день много людей собралось на боковой дорожке Истерн Парквей. Для Ребе установили платформу с пюпитром; также подготовили участок земли для заложения краеугольного камня. Вскоре прибыл Ребе и произнес речь в честь предстоящего события.

Когда Ребе завершил беседу, он повернулся к г-ну Чейзу, который стоял рядом с платформой Ребе со своим микрофоном.

Г-н Чейз начал свое выступление по-английски. В трогательной речи он описал свои воспоминания о том, как немцы сожгли синагогу в его родном городе, и о том, как он стал свидетелем ужасных убийств еврейских детей. В то время, по его словам, он не мог себе представить, что доживет до дня, когда будет возводиться новая синагога, вокруг будут бегать еврейские дети, гордящиеся своим еврейством.

Затем, повернувшись к Ребе, он заговорил о том, какой привилегией для него является связь с Ребе: «Ребе, вы благословили нас всех своей мудростью, вы благословили нас своим лидерством, и для меня это большая честь — работать под вашим руководством...»

Все это время Ребе внимательно слушал. Но когда оратор начал следующее предложение, прекрасная улыбка озарила святое лицо Ребе.

«Ребе, я обещал вам произнести несколько слов на маме-лошн, так что мне придется это сделать. Всё, что я могу вам сказать, это: „Их либе дих, зейер зейер а зах“ (Я люблю вас, очень, очень сильно)».

На протяжении этой необычной сцены все взгляды были прикованы к Ребе. Все видели, как улыбка снова озарила его лицо.

Дэвид Чейз завершил свое выступление словами: «В следующий раз, когда мы соберемся вместе, я обещаю, что смогу сказать больше на маме-лошн...»

Ребе улыбнулся еще более широко.

Честь для вас

Сияющее лицо Ребе во время вышеописанной встречи запечатлено в видеозаписи. Однако менее известно продолжение, последовавшее через несколько недель: оно снова было посвящено теме идиша.

8 тишрея Ребе провел общую аудиенцию для меценатов Фонда развития «Махне Исраэль». Обычно на таких встречах Ребе произносил короткую, буквально на пару минут, беседу на английском языке, но в тот раз он обратился к собравшимся с более продолжительной речью. Ребе начал ее говорить по-английски, но через несколько минут объявил, что переходит на идиш, и объяснил почему.

«Начав говорить по-английски, я позволяю себе продолжить на идиш. Поскольку мы встречаемся уже столько лет, я полагаю, что это будет более уважительно по отношению к вам, если я предложу — и так оно, несомненно, и есть, — что для каждого из вас маме-лошн, язык идиш, так же близок и знаком, как он был знаком вашей матери или вашей бабушке.

И это станет хорошим началом. Нужно просто не стыдиться идиша, но употреблять его в повседневной жизни, а также побуждать поступать таким образом свою семью, детей и внуков. Гордитесь тем, что вы евреи, тем, что у вас есть язык, принадлежащий еврейскому народу, и используйте его в повседневной жизни, как пример вашей гордости за то, что вы евреи»⁸.

И всем нам следует говорить на идише в повседневной жизни — в кругу семьи, с детьми и внуками, делая это с радостью, — в качестве свидетельства нашей гордости быть евреями, гордости быть хасидами Ребе.

Преподавать на идише?

Любое обсуждение важности идиша неизбежно влечет за собой сопутствующий вопрос: каково место идиша в еврейском образовании?

На протяжении многих поколений еврейские дети изучали Тору на своем родном языке, на идише, переводя слова Пятикнижия и Гемары на идиш под старый, вековой напев. Эта традиция в большей или меньшей степени перекочевала и в Новый Свет, сохранившись во многих хедерах. Однако по мере того, как всё меньше детей понимали этот язык, данный обычай стал вызывать вопросы. Множество писем, посвященных этой теме, легли на стол Ребе.

Ранние письма

Первое (из известных) упоминаний идиша в контексте образования встречается в письме 5713 (1953) года хасиду реб Аврааму Паризу. Описывая свою боль по поводу нехватки активности в Хабаде и того, как много еще можно было бы сделать, Ребе сделал следующее замечание:

«Вы, конечно, знаете, что сатмарские хасиды основали несколько талмуд-тор, где обучение ведется исключительно на идише, их учреждения были созданы совсем недавно»⁹.

Это — вскользь брошенное замечание; в сборнике «Игрот кодеш» есть два письма с куда более четкой позицией, датированные всего годом позже, 5714 (1954) г.

Первое письмо представляет собой ответ администрации талмуд-торы в Кфар-Хабаде, которая писала, что они взвешивают возможность изменить язык преподавания с идиша на иврит.

«Несмотря на приведенные вами соображения, — отвечает Ребе, — принципиально важно, чтобы вы продолжали вести эти занятия именно на идише, так же как это было до сих пор»¹⁰.

Во втором письме Ребе высказывается весьма резко:

«…Несмотря на претензии определенных педагогов, которые аргументировали свою позицию защитой интересов учащихся, используя приведенные в вашем письме доводы, все же для будущих учителей и лучше, и проще обучаться на идише»¹¹.

Эти утверждения могут показаться безоговорочной поддержкой преподавания на идише, однако полный контекст посланий Ребе (а также многих других писем, приведенных ниже) рисует совершенно иную картину! И сейчас мы приведем этот контекст¹².

Неприятие со стороны Ребе, по всей видимости, было связано не столько с самим отказом от идиша, сколько с переходом на систему «иврит бе-иврит» — явлением совсем иного рода, как вскоре объясним.

Святой язык — новый и модернизированный

На ранних этапах сионистского движения развернулась масштабная кампания по обучению еврейских масс новому, современному ивриту. Тогда же возникла образовательная программа, получившая название «иврит бе-иврит» (иврит на иврите): учителя в школах в течение всего дня говорили исключительно на иврите, погружая учеников в языковую среду и помогая им быстро освоить язык.

Использование Святого языка в качестве разговорного, будничного языка считалось в те годы в религиозных кругах абсолютно неприемлемым для традиционного еврейского уклада, и Ребе Рашаб стоял в авангарде борьбы против этого новшества, наряду с противостоянием сионистскому движению и его светским идеям в целом.

Оба процитированных выше письма отражают, скорее, не абсолютную, догматическую необходимость самого идиша, а борьбу против наступления светских сил и потребность сохранить чистоту еврейского образования. Вот эти цитаты в их полном виде.

Из первого письма:

«Несмотря на приведенные вами соображения, принципиально важно, чтобы вы продолжали вести эти занятия именно на идише, так же как это было до сих пор. В то время, когда мы видим, что „противоположная [святости] сторона“ борется за каждую деталь и ничто не считает незначительным ради достижения своей победы, к нашей Торе нельзя относиться с меньшей серьезностью, чем они относятся к своим идеалам. Нам необходимо оберегать даже „шнурки на обуви“, тем более вопросы образования, где крайне трудно предвидеть, как легкое изменение в детские годы скажется на всем жизненном пути человека».

Из второго письма:

«Что касается системы „иврит бе-иврит“: хорошо известно, как решительно руководители Хабада выступали против нее — несмотря на претензии определенных педагогов, которые аргументировали свою позицию защитой интересов учащихся. Используя приведенные в вашем письме доводы, для будущих учителей и лучше, и проще обучаться на идише».

Но как быть в тех местах, где система «иврит бе-иврит» не является фактором, и при этом дети дома не говорят на идише?

Вопиющая несправедливость

В своем интервью журналу «A Chassidisher Derher» раввин Шабтай Альперн из Бразилии поделился, что в первые дни своего посланничества он преподавал Гемару группе детей, которые продвинулись в учебе дальше остальных учеников его школы. Некоторые родители настаивали, чтобы он вел уроки на идише, но на аудиенции Ребе этого не одобрил.

«Ребе сказал, что нам следует использовать тот язык, который приносит наилучшие результаты, — рассказал раввин Альперн. — Вернувшись в Бразилию, я перешел на португальский язык, и мы сразу увидели плоды этого. В Эрец-Исраэль живет один знаток Торы, который до сих пор благодарит меня, потому что тот переход на португальский наконец-то позволил ему получать удовольствие от занятий, что и послужило толчком к его настоящему духовному росту в еврействе»¹³.

На аудиозаписи долгой аудиенции с Фрэнком Лаутенбергом — одной из немногих сохранившихся записей аудиенций — Ребе высказывает схожую мысль:

«Я не [сторонник]... тех ешив, которые с огромным энтузиазмом заставляют людей преподавать все предметы, Гемару и т. д., на идише. Я не испытываю по этому поводу восторга. Мы тратим массу времени на изучение нового языка, а после того, как они его выучили, они все равно сталкиваются с языковым барьером. Они не могут говорить на нем свободно — они думают по-английски, и жаль потерянного времени, ведь, как я уже говорил ранее, „дом горит!“. Время сейчас ненормальное. Выражаясь современными понятиями: наступила эпоха компьютеров, а компьютер должен выдавать результаты за одну секунду»¹⁴.

В сборнике «Игрот кодеш» содержатся письма с аналогичными указаниями. Например, в следующем письме директору учебного заведения в Уругвае:

«Что касается языка, на котором следует обучать в ешиве и хедере… Нет времени ждать, пока они начнут понимать другой язык. Их необходимо обучать на том языке, который они понимают прямо сейчас, и всё имеющееся время следует использовать не на обучение языку, а на то, чтобы привить им дух богобоязненности, любви ко Всевышнему и любви к Торе»¹⁵.

А в следующем письме Ребе проводит четкое сравнение между системой «иврит бе-иврит» и тем, что можно было бы назвать «идиш на идише». Черновик этого письма был набросан Ребе на Святом языке, а затем подготовлен секретарем на английском. Ребе пишет:

האם ילמוד הנ״ל בביה״ס בו לומדים עברית בעברית וכו׳ וכיו"ב — ומבלי להכנס להשקו״ט בכלל בנוגע לעברית בעברית ואפילו באם ס׳ הלימוד יהי׳ כולם עטה"ק — לדעתי ע"פ השעות המצומצמות ביותר ללימודי קודש, ה"ז עול משוע כשלוקחים עוד משעות אלו ללמד את הת' שיוכרח דוקא להעתיק במח' כל הענינים שלומדו לשפה שהיא חדשה בשבילו.

".הערה מטעם זה — אין גם להכריח את הת׳ ללמוד כל לימודיו באידית — באם אין זו שפה המדוברת בביתו."

«Должен ли ваш сын учиться в школе, использующей метод „иврит бе-иврит“ и тому подобное? Не вдаваясь в споры о преимуществах или недостатках метода „иврит бе-иврит“, и даже если учебная программа полностью построена на принципах святости, я считаю, что, учитывая крайне ограниченное время, отводимое на изучение святых предметов, это вопиющая несправедливость — лишать учащихся этого драгоценного времени ради обучения методом, который заставляет их мысленно переводить содержание уроков на незнакомый им язык. По этой же причине ученика не следует принуждать учить всё на идише, если этот язык не является для него разговорным»¹⁶ ¹⁷.

Как внедрять идиш

Однако все вышесказанное вовсе не означает, что мы должны полностью отказаться от идиша.

В 5717 (1957) году раввин Шалом Дов-Бер Попак, живший тогда в Питтсбурге, спросил Ребе в письме, стоит ли ему настаивать, чтобы в хедере его сына обучали на идише. Ребе ответил:

«Поскольку вы с супругой знаете идиш, а количество часов, которые ваш сын проводит в хедере, ограничено (как это принято в этой стране), было бы правильно, чтобы вы с женой сами занялись тем, чтобы приучить сына к идишу и его пониманию. Что же касается хедера, то сейчас — пока он не привыкнет к идишу — обучение должно проходить на том языке, который он знает лучше всего»¹⁸.

Существуют также возможности обучать детей идишу в школе. Например, в письме раввину Ѓиршелю Фогельману (находившемуся тогда в Буффало) предлагается выделять для изучения идиша отдельное время:

«Исходя из вашего описания, наш совет заключается в том, чтобы на данный момент все предметы преподавались на английском языке. В то же время следует приложить усилия к тому, чтобы со временем учащиеся освоили и идиш, и тогда можно будет перевести язык обучения на идиш.

Вы можете приучать учеников к идишу так, как сочтете нужным — либо проводя повторение пройденного материала на идише (что также сделает повторение более увлекательным даже для тех учеников, которые уже хорошо помнят выученное в первый раз), либо выделив конкретное время для изучения языка идиш (и можно сочетать оба этих подхода)»¹⁹.

Подобным же образом на аудиенции с раввином Аѓароном-Довом Суфриным, директором Любавичской дневной школы в Англии, Ребе отклонил идею использования идиша в качестве основного языка обучения, но затем добавил:

«Уместно говорить с учениками на идише во время игр, перемен, перерывов или когда вы рассказываете им историю — поскольку это поможет расширить их знакомство с языком; однако не следует делать этого, когда им преподают предметы программы, связанные с еврейским образом жизни»²⁰.

Остерегайтесь разногласий

Некоторые родители в Лондоне просили у Ребе разрешения полностью отделиться от Любавичской дневной школы и открыть хедер на основах святости, где бы вообще не изучались светские предметы, а языком обучения служил бы идиш. Это предложение Ребе категорически отверг²³.

Интересно, что в начале 5730-х (1970-х) годов в Кфар-Хабаде основали «Хедер идиш» исходя из предположения, что Ребе поддержит идею автономии образования на основах абсолютной святости. Однако имелись признаки того, что Ребе остался недоволен идеей создания второго учреждения, ослабляющего существующее учебное заведение в Кфар-Хабаде, созданное еще Ребе Раяцем, тем более, что его открытие вызвало много споров.

Ввиду этих разногласий один человек приехал из Кфар-Хабада в Нью-Йорк со специальной целью спросить мнение Ребе о новом хедере. Однако Ребе ответил на все вопросы в его записке, кроме этого! Когда посетитель задал вопрос напрямую, Ребе сказал ему, что вместо создания двух хедеров первоначальному хедеру следует просто открыть отдельное направление, где будут преподаваться исключительно святые предметы.

СПЯЩИЙ СРЕДИ БОДРСТВУЮЩИХ

В некоторых указаниях, упомянутых в статье, Ребе рекомендует разговаривать дома на идише. Однако это не стало универсальным правилом или постановлением, что очевидно из записи следующей аудиенции:

«Что касается языка дома — идиш или Святой язык? Поскольку человеку „не следует бодрствовать среди спящих и не следует спать среди бодрствующих“²¹, всё зависит от места, и вам нужно принять обычай местных хабадников или большинства из них»²².

Несколько лет спустя, когда директор «Хедера идиш» пришел на аудиенцию со своим сыном, Ребе заговорил с мальчиком на идише, но обнаружил, что ребенок вообще не говорит на нем — несмотря на то, что учится в обособленном заведении, якобы созданном ради обучения на идише, — а говорит лишь на иврите! Ребе повернулся к отцу с крайне серьезным лицом и резко спросил: «Откуда мальчик так хорошо знает Святой язык? Разве в хедере не учат на идише?»²⁴

Подводя итог

Вопрос обучения на идише был подробно рассмотрен Ребе в письме, адресованном напрямую родителям в Кфар-Хабаде, еще за пять лет до создания «Хедер идиш», и это письмо прекрасно резюмирует суть всей проблемы.

Ребе пишет:

«По моему мнению: поскольку главная цель талмуд-торы заключается в том, чтобы воспитывать учеников в богобоязненности и любви ко Всевышнему, и обучать их Торе Б-га и Его заповедям, которые „длиннее земли и шире моря“, и именно по этой причине наши мудрецы столь строго запрещали прерывать обучение детей, вплоть до того, что это запрещено даже ради строительства Храма, — очевидно, что главным моментом является не язык, на котором обучают, а вышеупомянутые вещи: эффективность и рост — как количественный, так и качественный — в знании Торы и заповедей. Разумеется, в том месте, где язык обучения действительно влияет на вопросы богобоязненности и тому подобное, выбор языка имеет важное значение...

Особый момент касательно Кфар-Хабада: к великому моему сожалению, есть те, кто ухватывается за первую же возможность превратить любой вопрос в источник раздоров и разделения. В этом и заключается ремесло „умника“ (дурного побуждения): маскировать всё личиной богобоязненности. Из стиля писем администрации и родителей видно, что именно это и произошло в данном случае. Поэтому правильно будет провести проверку… чтобы определить истинные интересы каждого из тех, кто вовлечен в этот новый спор.

…Что же касается особых преимуществ, которые вы упоминаете в отношении идиша, необходимо взвесить, является ли их достижение задачей школы или же это обязанность родителей и домашней среды»²⁵.

1 Первая страница дополнений к фарбренгену в Шабат Ваешев 5748 г. на идише, из записей учащихся. См. запись этого же фарбренгена на Святом языке в Ѓитваадуйот 5748 г., т. 2, с. 73.

2 Из интервью для данной статьи.

3 Первая страница дополнений к фарбренгену в Шабат Ваешев 5748 г. на идише, из записей учащихся. См. запись этого же фарбренгена на Святом языке в Ѓитваадуйот 5748 г., т. 2, с. 73.

4 Брошюра со свадьбы семей Алтейн и Герлицкий, сиван 5779 г., с. 4.

5 Ликутей сихот, т. 21, с. 448.

6 Сефер ѓа-сихот 5748 г., с. 158.

7 Услышано от раввина Михаэля Зелигсона.

8 Аудиозапись проекта «Ашрейну», 8 тишрея 5749 г., отметка 3:58.

9 «Эхад ѓая Авраѓам», с. 227, 23 элула 5713 г.

10 Игрот кодеш, т. 8, с. 27.

11 Игрот кодеш, т. 8, с. 146.

12 Разумеется, любая интерпретация слов Ребе, приведенная здесь, является исключительно мнением автора данной статьи.

13 «Derher», элул 5779 г., с. 52.

14 Аудиозапись проекта «Ашрейну», аудиенция 26 сивана 5735 г., отметка 1:37:44: https://go.ashreinu.app/t4rqd315aypn

15 Игрот кодеш, т. 15, с. 84.

16 Сборник к «Шлошим» (тридцати дням после кончины) реб Меира Харлига, с. 28. Следует отметить, что неизвестно, было ли это письмо вообще отправлено.

17 Отдельный вопрос возникает относительно включения светских предметов в англоязычную школу, чтобы дать детям возможность читать и писать на их разговорном языке. Приведенные в этой статье указания преподавать на английском языке давались школам, которые в общих чертах в любом случае включали светские предметы. Указания против изучения светских предметов (которые явно включали изучение английского языка) способствовали созданию школ, где дети в основном свободно говорили на идише. Сегодня есть англоязычные хедеры, где дети вообще не говорят на идише, но обучение там полностью построено на принципах святости, и там не обучают чтению и письму на английском. Поскольку мы не нашли четких указаний Ребе относительно этих конкретных обстоятельств, мы не рассматривали их здесь.

18 Игрот кодеш, т. 15, посл. от 13 ияра 5717 г., с. 128.

19 Игрот кодеш, т. 21, с. 38. Преподавать хасидизм на английском языке предлагали также раввину Нахману Судаку в Любавичской дневной школе в Англии. См. «Фар ганц Энгланд», в брошюре со свадьбы семей Шмоткин и Судак, адар 5786 года, с. 130.

20 «Derher», адар бет 5779 года, с. 27.

21 Трактат Дерех эрец раба, гл. 7.

22 Ѓейхал Менахем, т. 1, сиван 5732 г., с. 224.

23 Архивы журнала «Derher».

24 Полная история «Хедер идиш» приведена в книге «Ѓа-рав Ашкенази», т. 1, с. 344 и далее.

25 Игрот кодеш, т. 25, с. 142.