Письма на английском языке

РАВ МЕНДИ ГРИНБЕРГ (ТВИНСБЕРГ, ШТАТ ОГАЙО)

ИГРОТ КОДЕШ

Преждевременное поздравление

24 тевета 5711 (1950) года, когда еще не исполнился год после кончины Ребе Раяца, еврейские газеты Нью-Йорка запестрели громкими заголовками: «Рав Менахем Шнеерсон будет назначен новым Любавичским Ребе». В статьях сообщалось, что хасиды вручили Ребе ктав ѓиткашрут (письменное признание духовной связи и верности) и тем самым провозгласили его своим Ребе¹.

После этого Ребе вызвал рава Ходакова и в строгой форме потребовал немедленно опубликовать опровержение. Рав Ходаков поспешил связаться с р. Шмуэлем Левитиным и несколькими другими старейшими хасидами. В ходе обсуждений р. Шмуэль нашел выход. Он объяснил, что в заметке не утверждалось, будто Ребе принял на себя руководство. В ней лишь говорилось, что хасиды передали Ребе ктав ѓиткашрут, — а это было чистой правдой.

Однако недавно открылась еще одна примечательная грань той давней истории.

В первых числах месяца шват Ребе получил письмо от некоего г-на К. Прочитав газетные сообщения, тот написал Ребе, чтобы поздравить его со знаменательным событием.

Ребе в ответе выразил благодарность:

«Уважаемый г-н К.!

Я получил Ваше письмо от 9 января и благодарю Вас за добрые пожелания»².

Письмо датировано 8 швата 5711 года — за два дня до официального принятия руководства. Никаких требований об опровержении. Никаких отрицаний газетных сообщений. Ребе мог бы проигнорировать эти, казалось бы, преждевременные поздравления, но не сделал этого. Еврей просто прислал добрые пожелания, и Ребе в ответ его тепло поблагодарил.

Этот небольшой эпизод оставался неизвестным по простой причине: письмо Ребе к г-ну К. долгие годы оставалось недоступным широкой публике. Г‑н К. не имел среди потомков хабадников, которые могли бы напечатать письмо Ребе их родственнику в памятном буклете или предать гласности каким-либо другим способом.

И такие случаи отнюдь не единичны. Многие тысячи писем Ребе на английском языке — подавляющее большинство из тех, что изначально Ребе написал по-английски, — десятилетиями оставались скрытыми в различных архивах.

Теперь благодаря выпуску в издательстве «Sichos in English» первого тома фундаментального издания «Игрот кодеш: письма Ребе на английском языке» — новой серии, которая станет подлинным историческим открытием — ситуация в корне изменилась.

Забытая категория

Со времен Алтер Ребе хасиды жили новым словом Торы, исходившим от Ребе.

Когда хасид возвращался из Любавичей, он почти непременно привозил с собой свежий ктав — запись последнего произнесенного Ребе маамара. Эти бесценные рукописи с воодушевлением изучались, переписывались, повторялись и передавались другим, пока не прибывала запись очередного маамара, и тогда цикл начинался заново.

В «седьмом поколении» хасиды жили в атмосфере непрекращающегося потока Торы Ребе. Отредактированные беседы из «Ликутей сихот», записи выступлений на фарбренгенах, маамары, письма — Ребе постоянно одаривал хасидов все новыми откровениями Б‑жественной мудрости. Любой уважающий себя хабадник мог без запинки ответить, чем сейчас живет и горит Ребе, о чем он говорит, на чем делает особый акцент и к чему призывает в данный момент.

А затем наступили скорбные дни 27 адара — инсульт Ребе, и 3 тамуза — день вознесения души Ребе, и эта эпоха завершилась.

На несколько коротких лет блеснул луч света. Публикация найденных записей Ребе («Решимот») дала хасидам возможность вновь почувствовать вкус былых времен. Каждую неделю издательство «Кеѓат» выпускало свежую брошюру, содержавшую ранее не публиковавшуюся запись, что вызывало всеобщий восторг и трепетное ожидание. Каждую неделю люди спешили заполучить новую брошюру, с нетерпением ожидая, когда ее начнут раздавать в зале ешивы или в синагоге, чтобы узнать: что пришло нового от Ребе, о чем в этот раз говорит Ребе?

Но затем выпуск «Решимот» завершился, а вместе с ним ушло и это ни с чем не сравнимое чувство наслаждения от ранее неизвестных слов Ребе.

В последующие десятилетия стало принято считать, что практически всё учение Ребе уже опубликовано. Время от времени выходил очередной том «Игрот кодеш» или появлялись редкие первые публикации в памятных буклетах, но общее убеждение оставалось неизменным: основная масса наследия Ребе нам сегодня доступна. Мало кто обращал внимание на недостающую категорию: письма Ребе на английском языке.

«Недостающая категория? — мог бы удивиться кто-то. — Но ведь тысячи писем Ребе на английском уже изданы!»

Действительно. Многие тома писем на английском языке уже вышли в свет как на бумаге, так и в электронном виде. Однако эти тысячи писем блекнут по сравнению с реальным масштабом англоязычной переписки Ребе — потому что ни один из прежних сборников не черпал материалы из главного источника, в котором эти документы находились.

Это хранилище ныне впервые открывается публике: «Ѓеэтек ѓа-мазкирут» — архив копий, собранный и систематизированный личным секретарем Ребе, раввином Шаломом-Менделем Симпсоном, мир ему.

Самый жаркий кабинет в 770

Секретарь Ребе раввин Шалом-Мендель Симпсон, в отличие от своих коллег раввинов Гронера и Кляйна, постоянно общавшихся с различными людьми, особого внимания в 770 к себе не привлекал. Оставаясь в тени, он исполнял порученную ему Ребе работу в тихом кабинете на верхних этажах домов 784–788 по Истерн-Парквей, а также у себя дома в районе Брайтон-Бич, где служил раввином синагоги.

И все же однажды рав Симпсон публично обратился к собравшимся в 770. Это произошло на фарбренгене в новомесячье кислева 5750 (1989) года по случаю выхода пятнадцатого тома «Игрот кодеш». В своем выступлении рав Симпсон рассказал, как еще совсем молодым юношей, учащимся ешивы, попал на службу в секретариат Ребе и как его труд со временем лег в основу писем, публикуемых в «Игрот кодеш»³.

«Это произошло вовсе не благодаря моим собственным заслугам», — признался р. Шалом-Мендель. Ребе вызвал его к себе и сказал: «Твой отец — человек, умеющий хранить тайну. Уверен, что и ты будешь таким же».

Отец р. Шалома-Мендла, старейший хасид р. Эля Симпсон⁴, служил секретарем Ребе Раяца в течение всех десяти лет его пребывания в Америке, с 5700 по 5710 (1940 — 1950) годы. Из-за того, что речь Ребе Раяца в эти годы было трудно разобрать, на р. Эле лежала уникальная ответственность: на личных встречах «расшифровывать» посетителям ответы Ребе Раяца.

«За эти десять лет он сопровождал на аудиенции тысячи людей, — вспоминал р. Шалом-Мендель. — И за все эти годы, несмотря на огромное множество ответов Ребе Раяца, которые он озвучивал, мы в семье ни разу не услышали от отца ни единого слова о том, что происходило за закрытыми дверями аудиенций».

Вскоре р. Шалом-Мендель вошел в штат секретариата. Ему поручили вести исходящую корреспонденцию Ребе.

На протяжении долгих лет почти никто даже не догадывался о его работе в секретариате. Ребе исключительно ревностно оберегал тайну писем, в которых люди доверяли ему свои самые сокровенные переживания, для чего распорядился, чтобы р. Шалом-Мендель работал непосредственно в его кабинете.

Когда объем корреспонденции возрос, рабочее место переместилось в углубление, расположенное у входа во вторую комнату — невероятно душное помещение без кондиционера. «Люди недоумевали, что там происходит…» — вспоминал позже р. Шалом-Мендель. Наконец, когда работы стало еще больше, он перебрался в полноценный рабочий кабинет.

В обязанности р. Шалома-Менделя не входило составление большинства писем. Письма на иврите и идише готовил в основном р. Моше-Лейб Родштейн, а письма на английском языке составлял рав Нисан Миндель. Однако р. Шалом-Мендель отвечал практически за всё остальное.

Он занимался поздравлениями по случаю рождения детей, первой стрижки мальчиков, бар-мицв, бат-мицв и свадеб. Он перепечатывал на машинке письма, написанные Ребе от руки, а иногда заново набирал тексты других секретарей после масштабной авторской правки Ребе.

И главное для нашей истории: именно он отвечал за сохранение и систематизацию копий всех писем Ребе.

Архив

— Обычно готовились три копии каждого письма, — рассказывал р. Шалом-Мендель. — Одна отправлялась адресату, а вторая сохранялась для архива Ребе. Всякий раз, когда Ребе вносил исправления в письмо своим святым почерком, он делал точно такие же исправления и на архивной копии. Третья копия, не содержавшая окончательной правки Ребе, оставалась у секретаря.

Ребе не обращался к архиву на постоянной основе, и на протяжении многих лет р. Шалом-Мендель просто продолжал класть в него письма. Затем, в конце 5740-х (1980-х) годов, произошел важный поворот.

В 5746 (1986) году «Ваад ле-ѓафацат сихот» (Комитет по распространению бесед) оказался в затруднительном положении. Каждый новый том «Ликутей сихот» традиционно включал в себя в разделе дополнений свежую подборку писем Ребе, однако находить подходящие письма становилось всё труднее. Новые письма приходилось собирать у первоначальных адресатов, и казалось, что всё, остававшееся доступным, уже собрано.

Зная, что р. Шалом-Мендель десятилетиями подшивал и хранил письма Ребе, Комитет направил ему письмо с просьбой предоставить письма из архива Ребе для публикации. Разумеется, р. Шалом-Мендель не стал принимать такое решение самостоятельно. Он переслал письмо Ребе и попросил указаний.

Ребе ответил резолюцией на его записке:

באם יש מתאימים להו"ל — להראני ואח"כ מקום לחוו"ד שלי

«Если есть [письма], подходящие для публикации, — показать мне, а затем будет место для моего заключения»⁵.

«Итак, — рассказывал р. Шалом-Мендель на том же фарбренгене, — я собрал подборку писем за 5718 (1958) год и в швате 5747 (1987) года принес их Ребе.

Ребе открыл папку и начал просматривать их. Затем Ребе спросил: «Почему именно 5718 год?»

Я ответил, что особой причины нет: это была просто выборка — первый попавшийся мне год.

Тогда Ребе спросил: «Много ли таких писем?»

В то время я предполагал, что мы сможем собрать, вероятно, несколько сотен писем такого рода; именно эту цифру я назвал Ребе. Я и представить себе не мог, что в пятнадцати томах «Игрот кодеш», изданных к настоящему времени, у нас наберется уже пять тысяч писем — и это не считая тех, которые не предназначались для публикации!

Ребе сказал мне: «Нужно собрать абсолютно все письма, даже если для этого потребуется привлечь людей к проекту, чтобы подготовить их к печати»».

От дополнений к «Игрот кодеш»

Стоявшая задача казалась достаточно простой: напечатать больше писем в «Ликутей сихот». Однако у Ребе был несравненно более масштабный замысел.

Рав Берл Левин, библиотекарь «Агудат хасидей Хабад», только что завершил издание «Игрот кодеш» («Святых писем») Ребе Раяца, когда получил от Ребе пакет с письмами и указанием опубликовать их. Озадаченный, он обратился в «Ваад ле-ѓафацат сихот» и вскоре выяснил, что полученный им пакет был той самой выборкой, которую р. Шалом-Мендель приносил Ребе.

После нескольких писем и полученных ответов рав Левин понял: Ребе желает, чтобы все его письма были изданы в полном объеме, в формате собрания «Игрот кодеш»⁶.

Вскоре первый том «Игрот кодеш» вышел в свет. При этом рав Левин добавил в предисловие важное замечание:

«В этот том вошли только письма на священном языке (иврите) и идише, а также несколько писем на французском языке. Письма на английском языке, с Б‑жьей помощью, выйдут в свет отдельными томами».

Англоязычные письма Ребе

Рав Нисан Миндель, секретарь Ребе по переписке на английском языке, был еще одним непубличным сотрудником секретариата Ребе. Его имя появлялось в бесчисленных книгах и публикациях, однако многие хасиды даже не представляли себе, как он выглядит.

Однажды рав Миндель приехал в Землю Израиля. «Ну, что там происходит у Ребе?» — с нетерпением спросил его один молодой хабадник, желая услышать свежие новости из 770.

«Вы знаете больше моего, — ответил рав Миндель. — Вы постоянно получаете отчеты и вести из 770. А я прихожу к Ребе только по работе. Захожу в кабинет Ребе, Ребе дает мне свои указания, и после этого я иду домой. Так что я сам толком не знаю, „что происходит у Ребе““⁷.

Рав Миндель обучался в школе «Тора ве-дерех эрец» в Латвии, которой руководил рав Ходаков. Как и сам рав Ходаков, он познакомился с Ребе Раяцем в Риге и вскоре стал его преданным хасидом.

Благодаря блестящему уму и владению многими языками, рав Минделя приняли в секретариат Ребе Раяца. Он сопровождал Ребе Раяца сначала в Польше, а затем в Соединенных Штатах. В Америке он стал ключевой фигурой в издательской деятельности организации «Мерказ ле-иньяней хинух», а также начал вести переписку нашего Ребе на английском языке.

Дважды в неделю на протяжении многих десятилетий рав Миндель заходил в кабинет Ребе для диктовки. В предисловии к первому тому книги «Буква и дух» (The Letter and the Spirit) рав Миндель описывает этот опыт и невероятную скорость, с которой Ребе просматривал письма:

— Ребе пробегал глазами письмо на одну-две страницы с поразительной быстротой, не упуская ничего ни в строках, ни между строк. Затем, откладывая это письмо и беря следующее, он одновременно диктовал ответ на первое письмо, пункт за пунктом…

Иногда Ребе просил меня прочитать письмо вслух — как я догадывался, не столько из-за сложного почерка, сколько ради того, чтобы успеть прочитать еще одно или два письма, пока я продолжал чтение, на которое он, казалось, почти не обращал внимания. Когда я заканчивал чтение, Ребе в своей неподражаемой манере, быстро и без малейших колебаний выдавал ответы — как на то письмо, которое я прочел вслух, так и на следующие одно или два, которые он параллельно успел прочитать задолго до того, как я закончил⁸.

Рав Миндель спешно записывал ключевые тезисы со слов Ребе (в более поздние годы он пользовался также магнитофоном). К концу часовой аудиенции его работа только начиналась. Ребе часто диктовал ответы в краткой форме, и задача рава Минделя состояла в том, чтобы развернуть эти заметки в полноценные письма, готовые к отправке. Это требовало долгих часов труда и составляло основную часть его работы.

Готовый черновик затем приносили Ребе. Если текст одобрялся, Ребе подписывал его, и письмо отправлялось адресату. Если нет, Ребе либо заново диктовал письмо, либо вносил рукописные правки в черновик (в некоторых случаях письма откладывались и не отправлялись вовсе). Порой раву Минделю приходилось составлять текст заново; в других случаях правки были незначительными, и письмо просто еще раз набирали на печатной машинке в 770.

Этот процесс начался в 5710 (1950) году и продолжался на протяжении 5710-х, 5720-х, 5730-х и даже 5740-х (1980-х) годов.

Когда подготовка издания «Игрот кодеш» набрала обороты, рав Симпсон задался вопросом, следует ли включить в него и англоязычные письма. В записке к Ребе он так сформулировал этот вопрос:

«Поскольку есть много писем на английском языке и некоторые спрашивали об этом, вопрос в том, следует ли заняться этим сейчас также и извлечь их из папок и т. д.»

(השאלה אם לעשות בזה עכשיו ג"כ ולהוציאם מהפייעל וכו')

Ребе зачеркнул слова «השאלה אם» («вопрос в том, следует ли»), превратив фразу в утверждение «לעשות בזה» («заняться этим»). Однако Ребе также зачеркнул слово «עכשיו» («сейчас»). Иными словами: да, англоязычные письма заслуживают публикации, но время для этого еще не пришло. В итоге долгожданный момент настал именно сейчас, в 5787 (2026) году.

Особая категория

— Степень раскрытия Ребе в этих посланиях поистине поразительна, — отмечает директор издательства «Sichos in English» рав Шмули Авцион. — Изданные на сегодняшний день англоязычные письма — лишь малая капля в сравнении с тем, что готовится к выходу.

В первом томе, например, представлены 214 писем. Из них 170 никогда ранее нигде не публиковались. По моим оценкам, эта пропорция вряд ли существенно изменится. Хотя точное число писем Ребе на английском языке за все годы его руководства пока не установлено, нет сомнений в том, что, несмотря на уже опубликованные тысячи, еще многие тысячи только ждут своего выхода в свет.

По нашим подсчетам, всё собрание составит от 40 до 60 томов. Назвать это событие «историческим» — значит ничего не сказать. Это событие поистине грандиозного масштаба. Мы сами в «Sichos in English» были ошеломлены, когда осознали истинный размах начатого нами проекта.

Если сопоставить это собрание с обычным корпусом «Игрот кодеш», контраст становится еще более разительным.

Классическое собрание «Игрот кодеш» достигает пика плотности в середине 5710-х годов. Обычно на один год приходится один том, а в период с 5714 по 5718 (с 1954 по 1958) год объем доходит до двух томов в год. Затем он вновь снижается до одного тома в год, а далее количество писем только уменьшается.

Ребе стал всё чаще отвечать на письма краткими резолюциями на полях входящих посланий, особенно после кончины р. Моше-Лейба Родштейна. После этого количество писем на священном языке (иврите) резко сократилось.

С письмами на английском языке дело обстоит совершенно иначе. Англоязычным секретарем Ребе был рав Нисан Миндель, трудившийся на протяжении всех лет руководства Ребе. Ответы в виде кратких пометок на полях, по-видимому, не подходили для англоязычной аудитории, так что поток развернутых писем не прекращался.

На 5730-е (1970-е) годы и даже на начало 5740-х (1980-х) годов приходятся сотни писем в год, и материалы многих из этих лет, вероятно, также займут по два тома.

Это совершенно самостоятельная категория в наследии Ребе, сопоставимая по масштабу с такими фундаментальными собраниями, как «Ликутей сихот» и «Игрот кодеш», — и ныне она впервые становится доступной миру.

В чем уникальность англоязычных писем?

— Это не просто большое число новых писем Ребе, — подчеркивает главный редактор тома рав Ѓерцель Певзнер. — Англоязычные письма Ребе образуют особую категорию. Ребе обращается здесь к совершенно иной аудитории, чем в письмах на святом языке, и потому язык здесь намного доступнее и ближе читателю.

Значительная часть «Игрот кодеш» адресована хасидам и соблюдающим евреям, что находит отражение в самом стиле. Англоязычные письма иные. Если Ребе пишет письмо по-английски, это, как правило, означает, что адресат не обладает глубоким еврейским образованием, и потому Ребе говорит с ним совершенно по-другому.

Прежде всего, в этих письмах сразу ощущаются теплота и душевная близость. Мне запомнилась одна фраза из письма матери учащегося ешивы «Томхей Тмимим»: «Я хочу воспользоваться этой возможностью, чтобы сказать Вам… какой у Вас замечательный сын»⁹. Во многих ранних письмах Ребе нередко начинает с обращения «Мой дорогой г-н такой-то» — формулировка, которая со временем стала встречаться реже.

Но еще интереснее то, как Ребе передает мысли Торы.

Перевод в целом — это нечто бо́льшее, чем простое повторение тех же мыслей на другом языке. Саму идею требуется адаптировать так, чтобы органично вписаться в систему понятий собеседника. Все мы делаем это, когда делимся мыслями из Торы или хасидизма с кем-то в рамках посланничества или кампаний заповедей: идею необходимо переосмыслить и подать в доступной для понимания форме.

Здесь, в этих письмах, Ребе уже проделал эту работу сам. Вот один пример. В новом томе опубликовано письмо Ребе одному из благотворителей с объяснением того, почему возникла необходимость в возведении Оѓеля. Ведь мудрецы говорят: эйн осин нефашот ла-цадиким («не ставят памятников праведникам»)¹⁰.

Верно, объясняет Ребе, сам праведник не нуждается в памятнике. Однако нам, существам из плоти и крови, требуется материальное напоминание, способное пробудить в нас необходимое вдохновение. Четыре стены Оѓеля, пишет Ребе, помогают перенестись «из исполненного тревог мира» в «святилище, внушающее благоговейный трепет», где на несколько мгновений мы можем соединиться с праведником и вдохновиться его «священным наследием»¹¹.

Попробуйте найти подобное объяснение на иврите! В приведенном послании мы находим удивительную простоту и близость к адресату, причем эти чувства исходят от самого Ребе. Можно сказать, что в этих письмах Ребе сделал шаг навстречу читателю.

Данный аспект перевода важен не только для тех, кто лишь приближается к еврейству и получил теперь возможность прикоснуться к Торе Ребе в оригинале. Известна история об одном хасиде, прерывавшем свою молитву переводом на идиш, поскольку, как он объяснял, его животная душа лучше понимала этот язык. Для любого человека в англоязычном мире именно данная особенность англоязычных писем придает им уникальную ценность.

То же самое справедливо и в отношении писем об уповании на Б‑га. Письма на английском содержат детальные разъяснения, более прямолинейны и зачастую скорее воспринимаются как прямые указания к действию, чем тексты на ту же тему на иврите. Прочитав такое письмо, человек наполняется чувством: «Я действительно могу это сделать».

В одном из писем женщине, страдавшей от тревожности, Ребе пишет: «Переключите свои мысли на Всевышнего, Который является Творцом и Владыкой мира, Который благ и милосерден. Тогда Вы осознаете, что Вам поистине нечего и некого бояться»¹².

Главная мысль письма — упование на Всевышнего — не нова; на иврите также есть множество писем о доверии к Б‑гу. Однако Ребе адресовал это письмо женщине, которая никогда не училась в школе «Бейт Ривка» или в каком-либо другом религиозном учебном заведении. Она никогда не изучала хасидских маамаров. Она была обычной американкой, жившей в престижном доме в респектабельном районе, — и Ребе объясняет ей в точности, как обрести упование на Б‑га. Мы нередко опасаемся давать столь прямые духовные советы людям неподготовленным, но Ребе поступает именно так.

А поскольку мы проводим глубокие исторические изыскания с целью раскрыть предысторию каждого письма, относительно данного письма выяснилось следующее.

Оказалось, что у женщины, которую Ребе призвал переключить свои мысли на Всевышнего, проявились симптомы, вызвавшие у врачей подозрение на онкологическое заболевание. Когда ей исполнилось всего восемнадцать лет, ее мать умерла, да сохранит нас Милосердный, от той же болезни; теперь женщина с ужасом предполагала, что ее ждет та же участь. Перед каждым визитом к врачу ее мучила невыносимая тревога. Зная этот контекст, совет Ребе об уповании на Б‑га мы воспринимаем совершенно иначе. И, к слову, после того, как Ребе написал ей, она прожила еще много десятилетий.

Тания Ребе

Когда рав Берл Левин представил Ребе проект 12-го тома «Игрот кодеш», он получил его обратно с неожиданным ответом. Ребе написал: «להו"ל» («к печати»), то есть вернул проект для публикации, но добавил указание:

«הקדמה מתאימה ע"ד השאר» — «с соответствующим предисловием, как в остальных [томах]».

Речь шла о введении.

Когда рав Левин готовил «Игрот кодеш» предшествующих глав Хабада, он писал предисловие, в котором раскрывал исторический контекст каждого тома. Рав Левин сделал то же самое для первых пяти томов писем Ребе, но затем прекратил эту практику. Поскольку последующие тома — относящиеся к годам руководства Ребе — состояли в основном из личных наставлений, он полагал, что историческое предисловие более не актуально.

Поэтому стало неожиданностью, когда сейчас, при подготовке двенадцатого тома, Ребе велел ему включить предисловие.

— Мне пришло в голову, — рассказывал рав Левин, — что, возможно, это связано с мероприятием, состоявшимся 22 адара 5749 (1989) года в честь выхода десятого тома «Игрот кодеш».

Упомянутое торжество, организованное учащимися ешивы в 770, стало крупным событием, собравшим множество людей и видных раввинов. Рава Левина как редактора писем попросили выступить, и он поделился следующей мыслью:

— Вероятно, решение Ребе опубликовать свои письма связано с тем, что в последнее время, когда число хасидов колоссально возросло, возможность личных аудиенций и непосредственного общения с Ребе значительно сократилась. Это напоминает слова Алтер Ребе в предисловии к Тании, где он пишет, что составил эту книгу ради того, чтобы передать читателю конкретные указания в служении Всевышнему, заменив тем самым общение на личной встрече.

Скорее всего, именно по данной причине Ребе распорядился издать «Игрот кодеш». В этих письмах практически по любой теме и в каждой сфере жизни человек может найти руководство Ребе.

«Игрот кодеш» — это некоторым образом Тания Ребе.

Получив указание о подготовке предисловия, рав Левин подумал, что Ребе, наверное, намекал на ту самую речь, которую он произнес на празднике. Быть может, Ребе хотел, чтобы он ее опубликовал:

— Не знаю, было ли мое предположение верным или нет. Я подготовил подробное предисловие, описав содержание писем этого тома, и завершил введение вышеупомянутой мыслью.

Ничто в «Игрот кодеш» не публиковалось без одобрения Ребе. Когда в начале тамуза 5749 (1989) года рав Левин представил типографские гранки вместе с этим предисловием, Ребе наложил резолюцию с пометкой «срочно»:

«להזדרז בההו"ל. והרי חג הגאולה בפתח» — «Поторопиться с изданием. Ведь Праздник Избавления [Ребе Раяца] на пороге»¹³.

15 швата 5748 (1988) года, всего за несколько дней до кончины ребецн Хаи-Мушки, Ребе говорил о важности принципа «Сделай себе раввина». Ребе дал указания о том, как хасиды могут найти для себя руководство во всех областях жизни — в медицинских вопросах, финансовых делах, духовных вопросах и так далее¹⁴. Но как духовный наставник узнает, что отвечать?

— В учении Ребе Раяца, — говорит Ребе, — можно найти руководство во всех вопросах служения Всевышнему. Даже относительно будничных дел, добавил Ребе, можно изыскать и почерпнуть указания главы поколения.

Истинный учитель, истинный духовный наставник, — подчеркивает Ребе, цитируя Ребе Раяца, — это тот, кто делает так, чтобы разум ученика отражал разум учителя. Восприятие ученика уподобляется восприятию учителя и согласуется с ним.

И Ребе продолжает:

ועד"ז בנוגע לבעל ההילולא עצמו… לאחרי הסתלקותו יתיר מבחיוהי״ — נתן (״בעין יפה״) לכאו"א מתלמידיו וההולכים באורחותיו כו' את הכחות הדרושים ללכת בדרך ישרה אשר הורנו מדרכיו ונלכה באורחותיו, עד לדרגא זו שחושי התלמיד נעשים כחושי הרב

— Подобно этому в отношении [Ребе Раяца], йорцайт кого мы отмечали… после его кончины — когда его влияние «еще больше, чем при жизни», — он щедрой рукой дал каждому из своих учеников и следующих его путями необходимые силы идти прямым путем, которому он нас научил, перенимать его обычаи и продвигаться его стезями, вплоть до той ступени, когда восприятие ученика уподобляется восприятию учителя.

С выходом издания «Игрот кодеш: письма на английском языке» это становится достижимым как никогда прежде.

ОБЗОР ТОМА — 5710–5711 ГОДЫ

Новый том писем на английском языке охватывает период от 10 швата 5710 (1950) года — сразу после кончины Ребе Раяца — и до конца 5711 (1951) года. Он выходит под номером два. Первый том пока пропущен, поскольку до 10 швата 5710 года архива секретариата еще не существовало и многие письма того периода найти значительно труднее.

— Этот том совершенно уникален, — отмечает рав Певзнер, — поскольку он дает нам совершенно новый взгляд на год принятия руководства — принципиально иную картину.

В письмах на иврите того времени из «Игрот кодеш» вы читаете о том, что Ребе отказывался принять руководство движением Хабад. Ребе объясняет хасидам, что недостоин быть главой, что Ребе Раяц по-прежнему отвечает, и так далее. В англоязычных же письмах нет ни малейшего намека на отказ или колебания. Нет никаких заминок при передаче руководства. С самого первого дня Ребе пишет с предельной ясностью, уверенностью и властностью. Для меня это стало потрясающим открытием.

В то самое время, когда Ребе мог писать хасиду на иврите или идише, чтобы тот шел на Оѓель, и «Ребе [Раяц] найдет способ ответить», Ребе одновременно отвечал женщине со Среднего Запада или мужчине из Чикаго советами и благословениями без каких-либо оговорок. Еврей нуждался в поддержке и ободрении — и Ребе поднимал его дух.

Еще более примечательно то, что нам неизвестно ни одно англоязычное письмо Ребе с подобными личными наставлениями до кончины Ребе Раяца. Перемена произошла мгновенно.

Первые посланники тех лет также являются неотъемлемой частью этой истории. Кто связывал обычных американских евреев с новым Любавичским Ребе, которого на протяжении большей части этого периода еще не знали официально как Ребе? Это были шалиахи, уже действовавшие в различных городах по всей стране. Рав Залман Познер в Нэшвилле, рав Шмуэль-Давид Райчик и рав Лейбл Познер в Калифорнии, рав Моше-Ицхак Ѓехт и рав Дж.-Дж. Ѓехт, рав Лейбл Крамер в Монреале, рав Ѓиршель Шустерман и рав Давид-Моше Либерман в Чикаго, рав Ѓиршель Фогельман в Вустере и рав Ицхак Дубов в Манчестере, и другие — все они сыграли важную роль в налаживании этих связей. Многочисленные письма адресованы также студентам колледжей, состоявшим в Хасидском молодежном клубе «поющего раввина» Шломо Карлебаха.

Письма — замечательное свидетельство той мощной связи посланников с Ребе даже в те самые ранние дни его руководства. Очевидно, что с самого начала эти шалиахи любили Ребе и стремились разделить эту связь со всеми, кого знали.

Публикуемый том также раскрывает размах общественной деятельности Ребе в то время. Многие письма касаются принудительной секуляризации детей, прибывавших в Землю Израиля; другие относятся к работе Хабада в Марокко.

Письма также дают ответ на сложный исторический вопрос, волновавший исследователей долгие годы. Собрание «Игрот кодеш» Ребе Раяца содержит множество писем к различным еврейско-американским общественным деятелям (асканим) и лидерам. Удивительно, но многие из этих имен ни разу не встречаются в изданных письмах Ребе. Что произошло со всеми этими связями? Неужели все эти важные люди так быстро утратили контакт с Любавичами?

Теперь мы знаем ответ: Ребе Раяц переписывался с ними на идише, а Ребе писал им на английском языке. Исаак Шалом — лидер сефардской общины Нью-Йорка, Ирвинг Буним — известный деятель «литовского» течения, Элияѓу Стейн — знаменитый математик, Моше Файнштейн — выдающийся знаток Торы и еврейского законодательства, и целая плеяда деятелей, которые полностью отсутствовали в этой главе истории Хабада, ныне открыты заново.

Из доступных ныне писем Ребе на английском языке мы видим, как ведущие американские еврейские лидеры и организации, включая «Объединенный еврейский призыв» (UJA) и «Молодой Израиль» (Young Israel), относились к Ребе в тот год. До 10 швата они были на связи с Ребе Раяцем. После кончины они сразу установили контакт с Ребе, продолжив диалог в точности с того места, где остановился Ребе Раяц.

О «МАЛЕНЬКОМ ЕВРЕЕ»

Диктуя содержание очередного письма раву Минделю, Ребе иногда одновременно с этим делал на других письмах краткие пометки в виде резолюций с указанием раву Минделю развернуть их в полноценное письмо.

Именно так обстояло дело с самым известным, пожалуй, англоязычным письмом Ребе о том, что «не существует такого понятия, как маленький еврей».

Краткая предыстория:

По поручению Ребе рав Моше Котлярский отправился с визитом к еврейской общине на крошечный остров Кюрасао. Целая череда удивительных проявлений Б‑жественного провидения привела его к еврейской семье, переживавшей трудные времена, и глава семьи, Хаим Гроссман, написал письмо раву Котлярскому (вернувшемуся в Нью-Йорк), чтобы поблагодарить Ребе за заботу о «маленьком еврее на Кюрасао».

Ребе ответил следующим письмом:

На следующих фотографиях видно, как составлялось это письмо.

Рав Котлярский переслал письмо Гроссмана Ребе со своей сопроводительной запиской. Ребе вернул весь конверт с пометкой: «להחזיר — вернуть [раву Котлярскому]».

Ребе провел черту возле соответствующего места письма и на записке рава Котлярского написал следующее:

«[Найти] все имена и адрес и попросить рава Нисана Минделя, да продлятся его дни, написать ему (по-английски, с моей подписью)¹⁵… ввиду приближения праздника Пурим [то есть Ребе просит рава Минделя включить подходящий абзац о Пуриме¹⁶ и объяснить, что]… каждый еврей без исключения обладает Б‑жественной душой (нефеш элокит), которая есть буквально часть Б‑жественности Свыше, как ясно сказано в книге Тания, в начале главы 2, — и потому не существует такого понятия, как „маленький еврей“, как он называет себя в своем письме»¹⁷.

1 Йемей Берешит, с. 348.

2 Игрот кодеш: письма на английском языке, т. 2, Письмо 10–41, 8 швата 5711 (1951) г., с. 158.

3 Фарбренген 29 хешвана 5750 г., ч. 1, время 19:47.

4 В России он носил фамилию Эйхель. См.: «Связанный клятвой тайны», Дерѓер, ияр 5783 г.

5 Ликут маанот кодеш, милуим, т. 2, с. 86.

6 Аводат ѓа-кодеш, с. 58.

7 Памятный буклет с бар-мицвы семьи Менкер, 23 сивана 5766 (2006) г.

8 The Letter and the Spirit, т. 1, с. XVII–XVIII.

9 Игрот кодеш: письма на английском языке, т. 2, Письмо 10-40, 4 элула 5710 (1950) г., с. 73. Письмо отправлено от имени Ребе, но подписано секретарем по его поручению.

10 Иерусалимский Талмуд, тр. Шкалим, 2:5.

11 Игрот кодеш: письма на английском языке, т. 2, Письмо 11-43, 16 швата 5711 (1951) г., с. 162.

12 Игрот кодеш: письма на английском языке, т. 2, Письмо 11-106, 8 сивана 5711 (1951) г., с. 257.

13 Аводат ѓа-кодеш, с. 67.

14 Любавичский Ребе. Сефер ѓа-сихот 5748 г., т. 1, с. 247.

15 Это означает: представить на подпись Ребе. Ребе не разрешал печатать или ставить факсимиле своей подписи.

16 В окончательном варианте письма этот абзац посвящен празднику Песах.

17 Памятный буклет со свадьбы семей Котлярски и Ѓерц, хешван 5774 (2013) г.