Пусть будет стан твой свят

Что важнее, служба в армии или изучение Торы? Это тема постоянного спора между представителями общин в Эрец Исраэль, различающимися по уровню соблюдения требований еврейского закона.

Многие евреи, считающие себя нерелигиозными, откровенно неприязненно относились к студентам ешивы. Также было достаточно большое количество евреев, соблюдающих заповеди, которые вели себя открыто враждебно по отношению к военнослужащим.

Конечно же, у Ребе была другая точка зрения по этому вопросу.

Некоторые фрагменты этой статьи взяты из второго тома книги My Story, которая в настоящее время готовится к изданию. В ней представлены интервью из серии «Моя встреча с Ребе». Особая благодарность раввину Элькане Шмоткину и раввину Йехиэлю Кэйгену из организации JEM за то, что они предоставили нам эти материалы для публикации.

ОСОБАЯ АКАФА

…Вечер Симхат Тора, 5737 (1976) год. Зал синагоги 770 набит до отказа. Мощнейшая энергетика ощущается буквально физически. Одна акафа (сопровождаемый танцами обход бимы — возвышения, с которого читают Тору — со свитками Торы в руках) следует за другой. Звучит нигун за нигуном, Ребе все больше подбадривает пение.

Внезапно он подал знак габаю (распорядителю), реб Моше Пинхасу Кацу, что скажет несколько слов перед пятой акафой.

Как только габай объявил: «конец четвертой акафы», Ребе подошел к краю своего возвышения и громко заявил:

«В эти дни изгнания есть такие, кто охраняет своих собратьев-евреев за пределами земли Израиля, и те, кто, рискуя своей жизнью, несет оборону границ Святой Земли, оберегая братьев-евреев. Они воплощают постоянную защиту Ашема…

Все те, кто служит или служил в армии, пусть выйдут с нигуном (хасидским напевом) «Ошио эс амехо» на пятую акафу«.

На глазах у тысяч хасидов и молодых студентов ешивы большая группа хасидов — солдат и ветеранов — проследовала к центру синагоги. Во главе шел реб Зуше Вильмовский, участвовавший в Войне за независимость. Ребе лично возглавил произнесение стихов, читаемых во время акафы, а затем начал петь: «Ошио эс амехо…»¹

Этот праздник Симхат Тора проходил вскоре после рейда на Энтеббе. Террористы угнали полный пассажиров самолет и в ходе операции, которая поразила весь мир, подразделения ЦАХАЛа вылетели в Уганду и с минимальными потерями спасли заложников.

Когда евреи в Эрец Исраэль чествовали солдат и их победу, некоторые раввины их осуждали. «Это была работа сатаны, — говорили они, — потому что Всевышний не творит чудес руками „грешников“ — нерелигиозных солдат сионистского государства».

В течение последующих нескольких месяцев Ребе публично и неоднократно опровергал эти утверждения. Он постоянно подчеркивал, что произошедшее — явное чудо, совершенное рукой Всевышнего. А военнослужащие, рисковавшие своей жизнью ради собратьев-евреев, обрели своим поступком огромную заслугу.²

Мнение Ребе не стало неожиданностью. На протяжении многих лет было хорошо известно о том, насколько высоко Ребе ценит солдат и их самоотверженность. Они мужественно подвергают себя опасности, чтобы защитить своих братьев-евреев, и это достойно всяческого уважения — независимо от вопросов, касающихся Эрец Исраэль и сионизма.

Ребе характеризовал их сражения термином милхемет-мицва (война, участие в которой обязательно согласно закону Торы). Известный раввин однажды спросил у Ребе, как это возможно? Ведь Рамбам пишет, что в подобного рода сражении солдаты должны «иметь намерение освятить имя Б‑га».³

Ребе ответил: «Они не религиозны до того, как выйдут защищать Эрец Исраэль, и, возможно, также и после, но во времена явной опасности некоторые из них меняются и вдохновляются. Если это так, то в тот момент считается, что они ведут войны Всевышнего».⁴

Удивительные события, которые пережили солдаты ЦАХАЛа, произошли именно из-за их особых заслуг. «Это евреи, которые буквально идут на самопожертвование, — сказал Ребе, — поэтому они — явно достойные сосуды для того, чтобы посредством их творить открытые чудеса».⁵

ПОДРАЗДЕЛЕНИЕ НЕ ИМЕЕТ ЗНАЧЕНИЯ

После Войны Судного дня один солдат написал Ребе, как он разочарован тем, что из-за проблем со здоровьем его не призвали на службу в боевую часть.

Ребе ответил:

«Миссия солдата, очевидно, состоит в том, чтобы быть максимально полезным армии (а не искать возможность проявить силу и бесстрашие). Иногда именно Ваше подразделение приносит наибольшую пользу, если Вы служите там без чувства горечи».

(Игрот Кодеш, т.29, стр. 119)

ЧЬЯ ЭТО СИЛА?

После удивительных побед во время Шестидневной войны многие люди начали рассматривать ЦАХАЛ как сверхмощную силу защиты, сознательно не упоминая имя Б‑га.

Но в беседах и письмах Ребе есть повторяющаяся тема: важно помнить, что военные успехи исходят непосредственно от Всевышнего. А для того, чтобы заслужить Его постоянное благословение, как часто указывал Ребе, важно, чтобы в армии выполнялось обязательство «Пусть же будет твой стан свят» — Дварим 23:15.

Поскольку это еврейская армия, которая защищает еврейский народ в Эрец Исраэль, Ребе всегда искал пути повысить там уровень идишкайта (здесь: соблюдение традиций еврейского образа жизни). Каждому хабаднику, служившему в армии, Ребе поручил «создавать окружение» идишкайта вокруг себя. Также Ребе решительно поддерживал работу раввината ЦАХАЛа в этом направлении.

Большое количество «мивцоим» (кампаний Ребе, пропагандирующих соблюдение заповедей Всевышнего) фактически началось в армии, где они проводились на протяжении многих лет. Кампанию тфилин, как известно, впервые организовали для солдат перед Шестидневной войной.⁶ Ханукальную кампанию — после Войны Судного дня, тоже с большим акцентом на участие в ней солдат.⁷ Общественное празднование Пурима, начавшееся в 5720-х (1960-х) годах, было относительно малозаметным проектом, пока Ребе в 5731 (1971) году⁸ не распорядился широко отметить Пурим в армии. Кампании Святые книги и Цдака (благотворительность) были инициированы призывом Ребе после Войны Судного дня к тому, чтобы солдатам выдали наборы, включающие в себя тфилин, сидур, теилим (псалмы царя Давида) и копилку цдаки [см. более поздний раздел].⁹ Во время кампании написания свитков Торы, которая совпала с периодом Первой Ливанской войны, Ребе организовал специальную кампанию по написанию свитка Торы для солдат.¹⁰

Многие из этих кампаний частично либо полностью лично субсидировались Ребе, и Ребе всегда требовал подробные отчеты о них. В одном примечательном случае, когда студенты ешивы делали мивцоим в Синайской пустыне на праздник Пурим, Ребе не начинал пуримский фарбренген в 770, пока они не подключились к трансляции! ¹¹

Эти кампании оказали большое влияние на всех, кто в них участвовал. Они укрепили идишкайт солдат, что в некоторые очень трудные времена давало им надежду и поддержку. Учащиеся ешив доносили до солдат слова Ребе, а иногда — непосредственно его послания. Это придавало силы солдатам и офицерам, когда они осознавали, насколько Ребе глубоко тронут их самопожертвованием.

Благодаря этим кампаниям Ребе смог установить личную связь с бесчисленным множеством евреев в Эрец Исраэль, которая продолжалась на протяжении еще долгого времени после того, как они закончили воинскую службу. Эти положительные переживания, оказавшие на них сильное влияние, люди вспоминали и лелеяли всю оставшуюся жизнь.

ПРИВЫКАЙТЕ К ВЗГЛЯДАМ

Из письма Ребе, разосланного многим раненым солдатам:

«После того, как вы выздоровеете, с помощью Всевышнего, и вернетесь к нормальной жизни, вам, несомненно, нужно будет привыкать к тому, как люди будут реагировать, увидев вас и состояние вашего тела…

Однако каждый порядочный, честный и благодарный человек сразу же поймет, что вы тот, кто защищал его и его семью, буквально жертвуя собой, настолько, что вечное напоминание о вашем самопожертвовании запечатлено в вашем теле…»

(Игрот Кодеш, т.29, стр. 37-8)

В ПОИСКАХ ЧУДА

В хорошие времена людям иногда требовалось напоминание о том, что успех исходит от Всевышнего. Но Война Судного дня отнюдь не была наполнена только блестящими победами, и люди быстро вспомнили, что и ЦАХАЛ может терпеть поражения. Многие почувствовали, что в этой войне не было чудес, подобных произошедшим в Шестидневную кампанию. Они начали говорить обратное: «Почему Г‑сподь бросил нас (упаси Б‑г)?» На этот раз Ребе ободрял их, объясняя, что рука Творца по-прежнему их оберегает. Ребе указал, что были чудеса, которые даже превзошли чудеса предыдущей войны:

«После того, как египтяне успешно пересекли Суэцкий канал, ничто не мешало им дойти до самого Тель-Авива… По какой-то необъяснимой причине они остановились, продвинувшись всего на 12 километров!

Насколько великим было это чудо, доказывает история. Еще до Второй мировой войны французы построили неприступную линию обороны, названную линией Мажино. Сплошная стена бетонных укреплений, препятствий и оружейных сооружений была настолько сильна, что по сравнению с ней линия Бар-Лев на Синае была ничем. Однако германские войска мощной броней своих танков прорвали эти заграждения (подобно тому, что египтяне сделали с линией Бар-Лев) и за один день завоевали всю Францию!»¹²

В тот же период времени Ребе много говорил¹³ о моральном духе воинов. Более двух тысяч военнослужащих погибли, более пяти тысяч получили ранения. В результате моральный дух уцелевших сильно упал. По мнению руководства армии, солдатам требовались развлечения. Другую точку зрения высказали сами бойцы: они нуждались в духовном подъеме.

Вместо того, чтобы рассматривать этот вопрос теоретически, сказал Ребе, к нему нужно подходить с научной точки зрения. Когда ищешь решение проблемы, нет смысла предполагать, что может или должно работать. Нужно использовать именно то, что дало положительный эффект в подобной ситуации в прошлом.

На протяжении поколений еврейский народ разными способами искал, откуда взять силы. Иногда они находили их в Торе, но зачастую они выбирали другие пути, вплоть до поклонения золотому тельцу.

История показала, что единственное, что поддерживало еврейскую нацию, были не общий язык (его нет) и не одинаковая одежда, которой тоже не существует, а исполнение Торы и заповедей. Любой, кто свернул с этого пути, либо смог вернуться к нему, либо ассимилировался. Поэтому, когда возникает вопрос, как поднять моральный дух в еврейской армии, мы должны применить проверенное и эффективное решение — усилить соблюдение Торы среди солдат, задействовав тем самым секретное оружие еврейского народа.

В частности, Ребе предложил, чтобы солдатам были выданы наборы с тфилин, сидуром, книгами, теилим и копилками для цдаки. С одной стороны, эти святые вещи станут для них доступными, а с другой, эти предметы физически будут постоянно напоминать о важности соблюдения еврейских заповедей. То, что мы обеспечим духовные потребности военнослужащих, отметил Ребе, привнесет истинный смысл в их жизни и даст им энергию выполнять свою задачу.

ПОСТОЯННАЯ ЗАБОТА

Глубокую любовь и постоянное внимание к военнослужащим Ребе выражал бесчисленным количеством способов. Отвечая на вопрос, возвращать ли завоеванные территории, он часто упоминал, что в боях за них погибли солдаты. Когда призванные в армию и те, кто уже отслужил, прибывали к Ребе, все они чувствовали его тепло и глубокую заботу об их благополучии. Во время визита раненых солдат в 770 Ребе оказал им беспрецедентный прием, а также выступил перед ними на Святом языке. Затем он обошел всех и для каждого нашел особые слова благодарности и поддержки.

Любовь Ребе к солдатам распространялась также и на их семьи.

Через несколько месяцев после Шестидневной войны секретарь Ребе, раввин Ходаков, отправил нижеследующее письмо, адресованное ЦАХ (молодежной организации Хабада) в Эрец Исраэль:

«Мне сообщили, что около 70 вдов павших солдат ожидают ребенка… Очевидно, что без мужа и отца еще труднее рожать и заботиться о доме и об остальных детях… Вы наверняка поднимете эту тему с женщинами Хабада, которые проявят активность в этом отношении. Выясните, чем можно помочь. Конечно же, когда дети родятся, ЦАХ устроит для мальчиков брит (обрезание) наилучшим образом и с великой радостью».¹⁴

После того, как эти инструкции Ребе дошли до Эрец Исраэль, г-жа Шифра Морозова, которая всего двумя неделями ранее потеряла в бою своего мужа Довида (см. следующий раздел), взяла на себя ответственность за то, чтобы этот наказ Ребе был исполнен. Она стала связываться с другими вдовами, ободрять и всячески помогать им.

Одним из самых известных мероприятий, которые она провела с помощью ЦАХ, была ежегодная бар-мицва для сирот. Каждый год в Кфар-Хабаде устраивали массовое празднование, в котором принимали участие тысячи людей. Туда всегда приезжали высокопоставленные политики страны, а Ребе отправлял мальчикам личное послание.

«ГДЕ ПАПА?»

После Войны Судного дня одна молодая вдова написала Ребе: «У меня 7-летняя дочь и 5-летний сын. Как мне объяснить им, что смерть их отца в бою была волей Всевышнего? Сын спрашивает: „Почему Машиах еще не пришел?“, дочь постоянно задает вопрос: „Где папа?“ Что мне им сказать?»

Ребе ответил:

«Объясните им, что некоторые души настолько чисты, что Всевышний хочет, чтобы после того, как они завершили свою миссию на Земле и защитили еврейский народ в Эрец Исраэль, они были на Небесах. На Небесах они добиваются благополучия для всех близких им людей, а особенно своих детей, и просят Творца, чтобы те были успешны в учебе и поведении и т. д. А когда дети ведут себя хорошо, это доставляет огромную радость и удовольствие этой душе, которая продолжает жить и существовать».

У многих из этих женщин завязались личные отношения с Ребе.

«В 1973 году, — рассказала г-жа Морозова, — я была у Ребе. Перед поездкой я предложила своим подругам, чтобы они написали Ребе, пообещав лично передать их письма. Вскоре у меня появилась стопка их посланий. Однако одна женщина адресовала свою записку не Ребе, а мне: „Шифра, расскажи Ребе, насколько я сломлена. Я уже хочу выйти замуж“. Я передала Ребе также и это письмо, и он благословил ее найти достойного кандидата в супруги и создать с ним семью. Прошло две недели, и она встретила подходящего молодого человека, за которого вскоре вышла замуж.

Позже она заметила: «Ты знаешь, кто был моим шадханом (посредником при заключении брака)? Любавичский Ребе!»¹⁵

ИЗУЧЕНИЕ ТОРЫ ИЛИ СЛУЖБА В АРМИИ

После Шестидневной войны боевые действия на египетском фронте периодически продолжались. Однажды хасиды Кфар-Хабада получили трагическое известие. Один из них, реб Довид Морозов, призванный в армию из резерва, погиб во время боевых действий.

Страшная новость вызвала шок во всем хабадском мире. Вскоре после этого на фарбренгене Ребе сдавленным голосом говорил о «внуке Хоне» (имеется в виду его дед, реб Эльханан Дов Морозов, секретарь Предыдущего Ребе), который ушел из жизни, защищая своих братьев и сестер.

Прежде чем упомянуть его конкретную историю, Ребе поднял общий вопрос: кто более достоин? Солдаты, защищающие свой народ на фронте, или студенты ешивы, обороняющие евреев посредством учебы Торы?

Каждый из них важен, отметил Ребе. В Талмуде сказано, что изучение Торы царем Давидом содействовало успеху в войнах его военачальника Йоава, а войны Йоава помогали Давиду постигать Тору — подобно партнерству Иссахара и Звулуна (см. Раши, Дварим 33:18).

Но можно ли считать одного достойнее другого? В отношениях между Иссахаром и Звулуном Звулун считается более важным, поскольку содействовал учебе Иссахара. «Тем более это относится к солдатам, — сказал Ребе, — которые ставят на кон свою жизнь, чтобы уберечь от врагов своих собратьев-евреев».¹⁶

Несколько месяцев спустя Ребе снова затронул эту тему, на этот раз подчеркнув важность учебы Торы:

«Без изучения Торы Давидом, то есть без заверения Торы в том, что Святая Земля принадлежит Святому народу, Йоав бы не смог ни на что претендовать (на основе чего можно было бы идти на войну)! Для того, чтобы армия успешно выполняла свои задачи, требуется партнер, который прилагает духовные усилия! Как известно, тот, кто покидает фронт, является дезертиром. Точно так же, если кто-то находится в ешиве, изучая Тору ради еврейского народа, но затем закрывает Талмуд, чтобы доказать, что он тоже может быть воином, также считается дезертиром!»¹⁷

Действительно, с первых дней существования ЦАХАЛа студенты ешивы были освобождены от службы в армии, поскольку изучали Тору. Ребе решительно критиковал любые попытки призывать их даже на короткое время. В 5733 (1973) году члены Мафдал (религиозно-сионистской политической партии) высказались в поддержку их краткосрочного призыва, и Ребе указал, насколько это абсурдно.

«Моше Даян и Бен-Гурион освободили учащихся ешив от армейской службы. А именно те, кто выступает от имени иудаизма, поддерживают идею их призыва!»¹⁸

Однако, когда люди покидали ешиву, они оказывались в другой ситуации. Один человек в письме спросил у Ребе совета, как ему получить освобождение от армии, чтобы пойти работать. Не получив ответа, он попросил друга поднять этот вопрос, когда тот будет на аудиенции у Ребе.

Ответ был совсем не тем, который спрашивающий ожидал. Ребе процитировал Талмуд (Санедрин 74а): «מאי חזית דדמא דידך סומק טפי — Почему ты думаешь, что твоя кровь краснее чужой?» Если бы он изучал Тору, сказал Ребе, он мог бы претендовать на отсрочку. Но какое право он имеет идти на работу, в то время как кто-то другой ставит свою жизнь на кон ради его безопасности? ¹⁹

В те годы израильские ученики ешив часто использовали сложные схемы, чтобы получить отсрочки, которые позволили бы им покинуть Израиль и приехать к Ребе. Однако Ребе никогда не высказывался в поддержку этих действий и, когда его об этом спрашивали, всегда отвергал их.

Как-то один молодой человек написал Ребе о своих юридических проблемах в результате этих уловок, и Ребе лично вырезал весь этот раздел письма, прежде чем вернуть письмо с ответом. Он написал свой ответ (с указанием проконсультироваться с определенными лицами) на той части письма, которая не содержала никаких компрометирующих деталей, и прикрепил его скрепкой к той части письма, где было написано имя отправителя.²⁰

О СЛУЖБЕ В АРМИИ ЖЕНЩИН…

Когда раввин Тувья Блау был молодым студентом ешивы и постепенно становился любавичским хасидом, у него завязалась увлекательная переписка с реб Уриэлем Циммером²¹, который в то время работал в секретариате Ребе.

В одном из писем Тувья затронул одну из самых больших проблем израильской армии: воинская обязанность женщин. В Израиле призыву подлежат как женщины, так и мужчины. И в какой-то момент правительство захотело распространить воинскую повинность также и на религиозных женщин. Излишне говорить, что весь религиозный мир этому яростно сопротивлялся. С их точки зрения, это была ситуация, в которой требовалось отдать жизнь, но не нарушить закон Торы.

В Нью-Йорке была проведена массовая акция солидарности по этому вопросу — и ряду других религиозных проблем. Однако Ребе (естественно) там не присутствовал. В своем письме молодой Тувья спросил, почему. Ответ реб Уриэля раскрывает более широкий взгляд Ребе на данную проблему:

«Начнем с того, что хотя Ребе там и не был, но учащиеся ешивы туда пришли — с разрешения Ребе… Однако, когда у меня была встреча с Ребе, на ней он высказался за гораздо более фундаментальное решение этого вопроса.

Запрет, связанный со службой женщин в армии, действует с момента призыва любой женщины, независимо от того, религиозная она или нет, и он в равной степени применим к мужчинам и женщинам (то есть от мужчин требуется избегать службы в армии, когда там присутствуют женщины). Почему они (религиозные евреи) все время молчали, а заговорили только тогда, когда правительство захотело призвать религиозных девушек? Если отменят обязательный призыв религиозных женщин, религиозные евреи снова замолчат, по существу соглашаясь на призыв женщин в армию в принципе…»²²

Как Ребе объяснил реб Уриэлю, а также писал в многочисленных письмах²³, проблема службы женщин в армии заключалась не только в том, как именно это повлияет на отдельно взятую женщину. В дополнение к запрету «Да не будет одежды мужской на женщине» (Дварим 22:5) это создает проблему для всех присутствующих там мужчин. Ребе процитировал стих «Пусть же будет стан твой свят», заявив в связи с ним, что для того, чтобы армия получила благословение Всевышнего, она должна быть святым местом.

Одна молодая женщина хотела добровольно поступить на службу в армию. В ответ Ребе заметил, что, основываясь на вышеупомянутом стихе, «это, как если бы кто-то захотел потушить пожар, не дай Б‑г, вылив на пламя керосин, потому что керосин жидкий — так же, как и вода…»²⁴

ЧТО ОНИ ЧИТАЮТ?

Раввин Арон Ноах Бласбалг был членом совета директоров организации Поалей Агудат Исраэль в течение 25 лет. В 5716 (1956) году на аудиенции у Ребе он стал свидетелем большой заботы Ребе о материальном и духовном благополучии солдат ЦАХАЛа:

«Я был в составе делегации, которую отправили на встречу с Ребе. Среди других там находились раввин Шабси Шонфельд, ученый Торы, который был гурским хасидом; Шимшон Хелер, секретарь американского отделения Поалей Агудат Исраэль, а также Роли Грайзман, майор израильской армии. Роли просто оказался в это время в Нью-Йорке и захотел пойти с нами. Майор был мужчиной внушительного вида, высокий — может быть, метр девяносто, к тому же одетый в военную форму.

Когда мы вошли, Ребе пригласил нас всех сесть, и еще до того, как у нас была возможность рассказать ему о цели нашего визита, сразу же начал задавать нам вопросы. Вскоре Ребе практически полностью переключил свое внимание на майора. Он расспрашивал его о жизни в ЦАХАЛе в течение, как мне показалось, более двух часов. По-моему, мы прибыли около 11 часов вечера, и встреча продолжалась примерно до 2 часов утра.

Ребе спросил Роли: «Когда у солдат есть свободное время, что они в это время читают?»

Майор ответил, что на каждой базе есть киоск, где газеты и журналы доступны практически бесплатно.

«Есть ли в этих киосках какие-либо религиозные газеты?» — хотел знать Ребе.

Оказалось, что единственной была «а-Цофэ».

«А как насчет религиозных книг?» — настаивал Ребе. Когда он услышал, что их там нет, то отметил: «Их следует туда доставить. Может быть, Вы сможете это устроить?»

Затем Ребе повел разговор в совершенно ином направлении. Он начал говорить о военных вещах. Он стал спрашивать о танках и бронетранспортерах. Какой толщины были защитные стальные пластины сбоку? Были ли они прямыми или изогнутыми? Были ли они изогнуты внутрь или наружу?

Майор не смог найти точные ответы на все эти вопросы. Он сказал, что на легких машинах были пластины толщиной столько-то сантиметров — я не помню цифр, а на тяжелых — в два раза толще.

— Я не понимаю! — воскликнул Ребе. — Почему не используются более тяжелые стальные пластины?

Майор не знал, что сказать.

Затем Ребе поинтересовался, какой тип пулемета находится на вооружении у израильской армии.

В то время это был пистолет-пулемет Томпсона времен Второй мировой войны, который американцы за ненадобностью передали израильтянам.

— Почему бы вам не закупить пулеметы у Швеции? — спросил Ребе.

Майор удивился:

— Почему? Что плохо с этими?

У Ребе был готовый ответ:

— Шведский пулемет стреляет гораздо большим количеством пуль в минуту, чем Томпсон.

За два часа Ребе прошелся по всему вооружению израильской армии — пехоты, бронетанкового корпуса, десантников. У него были вопросы по каждой детали.

Когда мы вышли, майор сказал: «Я никогда такого не видел! Даже у нас в ЦАХАЛе нет никого, кто бы все это знал. Некоторые люди разбираются в одной области, другие — в другой. Но никто не обладает информацией обо всем!»

Но на этой аудиенции выяснилось, что Ребе знал все».

(Here’s My Story, JEM, chabad.org/2599434)

УРОКИ ИЗ АРМЕЙСКОЙ СЛУЖБЫ

Во многих письмах Ребе указывает на несколько уроков, которые мы можем извлечь именно из устава воинской службы. Вот два из них:

ИЗБЕГАТЬ ОБЯЗАТЕЛЬСТВ

Американский еврей однажды поступил на службу в раввинат ЦАХАЛа, а затем прибыл в Соединенные Штаты с коротким визитом. Во время этого перерыва он решил остаться в Америке и отказаться от оставшегося срока службы. В ответ на его письмо Ребе написал:

כותב שהתחייב לצבא הגנה לישראל שבמשך זמן קצר יחזור לשרת שם בצבא משך כמה חודשים. כיוון שהמדובר ב״הגנה לישראל״ — על כל פנים ספק דפיקוח נפש — וכבר התחייב — יברר פסק דין רב מורה הוראה בפועל מומחה — על פי שולחן ערוך מה יעשה.

2. הדגשתי על פי שולחן ערוך — כי ישנם אנשים שמבטלים התחייבות זו על־ידי תעודה בלתי אמיתית וכיוצא בזה.

3. פשיטא שאין להנזכר לעיל שייכות כלל להיחס לציונות וכיוצא בזה — כי אם אך ורק בתוצאות התחייבות למוסד המגין בפועל על בני ישראל משכניהם ממש…

1. Вы пишете, что обязались вскоре вернуться в ЦАХАЛ и прослужить несколько месяцев. Поскольку армия является «обороной Израиля» — по крайней мере от возможной опасности для жизни — и Вы уже обязались, Вам следует спросить у компетентного раввина, как Вам следует поступить согласно Шулхан Аруху (своду еврейских законов).

2. Я подчеркнул «согласно Шулхан Аруху» — потому что есть те, кто избегает этого обязательства, используя фальшивую документацию и т. д.

3. Очевидно, что это не имеет ничего общего с отношением к сионизму и т. д. Скорее, речь идет именно о Вашем обязательстве перед организацией, которая активно защищает еврейский народ — от их соседей в прямом смысле слова.

Написавший письмо проконсультировался с раввином, и тот постановил, что этому человеку не нужно возвращаться в Израиль, потому что а) не велись боевые действия, б) обязательство, которое подвергает человека опасности, является недействительным, и в) ЦАХАЛ учитывает, что тех, кто вернулся на родину, заменят новые репатрианты.

Ребе ответил следующим образом:

א) שהמדובר בהגנה ומשכניהם ממש — היינו מהערביים… השכנים (בירושלים העתיקה, ברמלה הסמוכה לתל אביב, בשכם וכו׳) שחלק חשוב מהם או רובם — מחבלים כדמוכח ממעשיהם, מדיבוריהם וכו׳ — מהיראה ללכת בירושלים העתיקה בלילה וכו׳, ורק הידיעה שיש צה״ל (הגנה) מעכבתם. — ולא הזכרתי מלחמה כלל.

ב) התחייב (היינו — לבני אדם) להיות רב צבאי בצה״ל בירושלים וכו׳. היינו: א) לא נדר לשמים ויכול לשאול להפירו, כי אם התחייב לבני אדם וגם להם שייכות בזה. ב) שאין בזה כל סכנה כלל בשבילו (כי אם רק כמדת כל בני ישראל תושבי ירושלים).

ג) בהנ״ל אין מקום לשאלה הכל [האם כל] אחד ואחד מחוייב להתחייב… שכבר התחייב ונתקבל.

ד) אפילו אם מנהל המשרד [הצבאי] שקיבלו — יבטל התחייבותו — קרוב לוודאי שעל־פי שולחן ערוך — אין לזה תוקף, כיוון שתוקפו על־פי שולחן ערוך תלויה בהנהגתו על־פי חוקי המשרד — ובהם שאסור לבטל מפני רגש ידידות דהמקבל להמבקש, או נוחיות דהמבקש וכו׳.

1. Речь идет о защите [их] от фактических соседей — от живущих по соседству с евреями арабов (в Старом городе Иерусалима, Рамле близ Тель-Авива, Шхеме и т. д.), из которых многие или большинство являются террористами, как видно из их действий и слов и т. д.; от страха прогуляться ночью по Старому городу Иерусалима и т. д., — и их сдерживает только знание того, что рядом ЦАХАЛ («оборона»). — Я вообще не упоминал о войне.

2. Вы обязались быть военным раввином в Иерусалиме и т. д. Это означает: 1) Это не обет между Вами и Всевышним, который Вы можете отозвать, но скорее — обязательство перед людьми, которые также имеют отношение [к делу]. 2) Это не представляет для Вас никакой опасности (больше, чем опасность, угрожающая всем еврейским жителям Иерусалима).

3. Здесь нет места вопросу о том, должны ли все люди идти служить… потому что Вы уже обязались и были приняты.

4. Даже если принявший Вас начальник отдела освободит Вас от этого долга, весьма вероятно, что согласно Шулхан Аруху это не имеет силы, потому что его полномочия согласно Шулхан Аруху зависят от законов министерства — в том числе и от правила, что запрещено освобождать от обязательств в связи с личными отношениями, или для удобства заявителя и т. д.

«Военная подготовка придает солдатам привычку выполнять задание немедленно, подчиняясь безоговорочно и с самопожертвованием… Наасе (делай) перед нишма (понимай).

«И еще один важный момент: задание — это не личное дело солдата. Это влияет на выживание всей армии… Поэтому солдат выполняет его, не задаваясь вопросом, важно ли оно само или его детали. Значимость каждой детали поставленной задачи по-настоящему понимает только главнокомандующий.

«Эти две концепции являются основополагающими правилами для каждого еврея, ежедневно живущего в соответствии с Торой и заповедями Творца…»²⁵

Одним из людей, через которых Ребе оказал большое влияние на благополучие солдат ЦАХАЛа, был Мордехай Пирон, главный военный раввин ЦАХАЛа с 1971 по 1977 год. У раввина Пирона были давние тесные отношения с Ребе, и он рассказал о некоторых деталях программ, которые Ребе инициировал с его помощью.

Его полный рассказ будет опубликован во втором томе книги My Story, в издании JEM, на основе его интервью с командой My Encounter организации JEM.

Ниже мы приводим отрывки из его рассказа из готовящейся к изданию книги:

Во время одной из аудиенций — в 1973 году — Ребе говорил о том, как я могу привить дух Торы солдатам ЦАХАЛа. Он сказал: «Силой ты ничего не добьешься. Убедить людей можно, демонстрируя им богатство Торы». Я помню, что он также заметил: «Государство Израиль сегодня существует, но оно сталкивается с большим количеством проблем, потому что многие другие народы не готовы принять тот факт, что у еврейского народа есть государство, и что мы будем продолжать здесь процветать».

В практическом плане он меня убедил в том, что в каждом подразделении ЦАХАЛа должна быть пара тфилин (в дополнение к небольшой библиотеке еврейских святых книг, а также благотворительной копилке), чтобы, когда солдат захочет надеть тфилин, он смог бы это сделать. Ребе был в этом абсолютно непреклонен. В результате мы привезли хасидов Хабада в Црифин, главную базу ЦАХАЛа, чтобы они стояли там и предлагали надеть тфилин солдатам. Многие из военнослужащих воспринимали эту идею добродушно, даже с радостью, и были готовы это сделать.

В то время, как и сейчас, в ЦАХАЛе служило большое количество хасидов Хабада, и Ребе не раз спрашивал меня: «Вы встречались с солдатами-хабадниками? Как эти солдаты себя ведут? Что они делают? Как они? Как мы можем им помочь?»

Я был рад сообщить, что солдаты-хабадники были крепкими, серьезными, послушными, и что они хотели продолжать жить в духе Хабада.

Когда я встречал таких солдат, то говорил им: «Я был у Ребе» и видел, как их это впечатляло — для них это было потрясающе. Они спрашивали меня: «Что было? О чем вы говорили?» Я рассказывал им, что мог, и это их укрепляло.

Кампания тфилин была очень успешной, как и кампания Ребе по установке мезуз по всему ЦАХАЛу. Ребе считал это очень важным и призывал меня заняться этим. Так я и сделал. Совместными усилиями вместе с раввинами Эфраимом Вольфом и Шломо Майданчиком я установил около 60 000 мезуз на всех объектах ЦАХАЛа. После этого я получил письмо от Ребе, в котором он написал, что доволен мной.

Однажды в разгар кампании Мезуза я получил срочное сообщение о том, что должен предстать перед начальником штаба. Когда я приехал, то обнаружил, что он сидит там с руководителем бюджетного отдела. У обоих было мрачное выражение лица. «Мы раскрыли крупное дело о коррупции в связи с мезузами, — начал глава бюджетного ведомства. — За каждый из этих свитков мезузы мы платим большие деньги. Это неоправданные траты — мы можем распечатать их у наших поставщиков за небольшую плату!»

Я сначала занервничал, но, узнав, в чем суть претензии, расслабился. Я стал объяснять, что печатные свитки мезуз никак не могут быть кошерными — они должны быть написаны от руки писцом, иначе будут бесполезны.

Я позаботился о том, чтобы передать эту историю Ребе, чтобы он мог над ней посмеяться. Но, по правде говоря, это не было забавно — все было очень серьезно. Это была важная, святая кампания, которую мы запустили по настоянию Ребе. Ребе дал мне понять, что как мезуза оберегает еврейский дом, она также охраняет казармы, где живут солдаты — стражи народа Израиля.

Среди израильтян, возглавлявших различные министерства и ведомства, я был не единственным, кто приезжал к Ребе. По сути, рискну сказать, что на встречах с ним побывали все, кто занимал хоть какой-то важный пост в армии.

Я точно знаю, что высшие чины ЦАХАЛа и самого высокого уровня чиновники Министерства обороны, министры правительства — все они регулярно были на связи с Ребе. И они были приятно поражены после встреч с Ребе, так же как и я. Зачастую они обращались к Ребе за советами, к которым относились очень-очень серьезно.

Я предполагал, хотя и не был уверен, что от этих посетителей Ребе получал ясную и актуальную информацию о том, что происходит в вооруженных силах Израиля. У него были познания как в вопросах стратегии, так и тактики, что меня всегда поражало. Когда я начинал объяснять ему ту или иную тему, он уже все об этом знал и даже добавлял подробности к моим словам. Когда я смотрел на него с удивлением, впечатленный тем, насколько велики его познания, он просто улыбался.

Однажды он спросил меня, что происходит с мирными переговорами. В своем ответе я объяснил, что, если мы решим отступить из некоторых мест, возможно, что в качестве компромисса арабы могут согласиться на мирный договор. Надежда была на то, что, когда мы проявим добрую волю, они тоже это сделают.

Ребе был категорически против такого подхода. Он считал подобный подход очень рискованным с точки зрения безопасности, и что мы не имеем права отказываться от какой-либо части Земли Израиля. Он объяснил, что Земля принадлежит Всевышнему, и Творец решил отдать ее еврейскому народу. Так какое же право мы имеем аннулировать Его дар?

Несколько раз Ребе писал мне. Некоторые из этих писем были опубликованы, некоторые нет. В них он снова и снова указывал, что ЦАХАЛ может быть тем местом, где молодежи Израиля прививают ценности Торы.

В одном письме, датированном летом 1974 года, Ребе отметил: «Мы обсуждали много раз, что солдаты предрасположены и готовы получать наставления в вопросах Торы».

Он объяснил, что так же, как наши предки заявили у горы Синай «мы сделаем и услышим», поставив действие перед пониманием, так и солдаты в первую очередь следуют приказам, прежде чем понять их причину. Во-вторых, командиры в армии принимают решения, основываясь на потребностях батальонов или даже страны в целом, а не на нуждах отдельных солдат.

Такими же были и предварительные условия, чтобы получить Тору и ее заповеди:

1) действие прежде, чем понимание; 2) все евреи несут ответственность друг за друга. Говоря словами Рамбама (также известного как Маймонид), это отвечает еврейскому закону: «Человек всегда должен смотреть на себя так, будто его заслуги и провинности уравновешивают друг друга, и ко всему миру так, как будто заслуги и провинности всех его обитателей уравновешены. Если он исполнит хотя бы одну заповедь, то и в нем самом и во всем мире добро перевесит зло, и это принесет освобождение и спасение ему и другим».

В своей переписке Ребе всегда призывал нас воспользоваться возможностью, чтобы изменить ситуацию к лучшему и способствовал всем нашим усилиям в этом направлении.

Его поддержка была мне больше всего нужна после Войны Судного дня, когда я отвечал за захоронение 2 300 павших солдат. Такова была моя судьба; это то, чего Б‑жественное Провидение хотело от меня. Для меня это был очень трудный период, так как мне пришлось навестить многих вдов и матерей и сообщить им страшную новость.

То было ужасное время, и Ребе понял, как это подорвало мой моральный дух. Он пытался меня укрепить, чтобы я не дрогнул, говоря, что то, что я делал во время войны — очень большая заповедь. И он предсказал, что Израиль будет продолжать укрепляться. Пройдя через эту ужасную войну, в ходе которой мы достигли невероятного и одержали победу, мы стали еще сильнее. И, с помощью Б‑га, наша мощь будет расти все больше и больше. Он несколько раз это подчеркивал. Для меня было чрезвычайно важно это услышать.

Когда Ребе оставил нас, я почувствовал, что словно умер член моей семьи. Как будто не стало рядом моего собственного отца… действительно и по-настоящему. Долгое время я был опустошен и растерян. Я не мог осознать факт того, что он ушел. По какой-то причине я убедил себя, что такой великий еврей будет жить вечно. И я никогда не посещал его могилу. Для меня Ребе не находится в физическом пространстве — он обитает в моем сердце.

1. Подобные акафот проходили и в последующие годы, как описано в йоманим. Полную беседу см. в Ликутей сихот, т. 14, стр. 444.

2. О точке зрения Ребе на события в Энтеббе см. «Against All Odds», Derher Сиван 5775 (2015).

3. Законы Царей 7:15.

4. Иткашрут, вып. 41, стр. 14.

5. Торат Менахем 5742, т. 3, стр. 1731.

6. См. «Reconnecting», Derher Ияр 5777 (2017).

7. См. «Illumination», Derher Кислев 5776 (2015).

8. См. «Orah Vesimcha», Derher Адар 5775 (2015).

9. См. «Redefining the Home», Derher Тевет 5777 (2017).

10. См. «Peace in the Galilee», Derher Нисан 5779 (2019).

11. См. Derher Адар 5775 (2015), стр. 20.

12. Сихот Кодеш 5734, т. 1, стр. 136.

13. Сихот Кодеш 5734, т. 1, стр. 148-158. См. также Игрот Кодеш, т. 29, стр. 41.

14. Иткашрут, вып. 41, стр. 14.

15. chabad.org/4077108.

16. 14 Тамуза 5727 (1967). Торат Менахем, т. 50, стр. 241.

17. 6 Тишрея 5728 (1967). Торат Менахем, т. 51, стр. 72-4.

18. Вайакэль 5733 (1973). Торат Менахем, т. 71, стр. 205. См. также стр. 233, и т. 72, стр. 31.

19. Иткашрут, вып. 41, стр. 13.

20. Услышано от первого лица. Имя не разглашается по его просьбе.

21. Прочитать об этой увлекательной личности можно в статье «Devoted Chossid, Man of the World», Derher Сиван 5778 (2018).

22. Игрот Хасид, стр. 35-6.

23. См. Игрот Кодеш, т. 15, стр. 252 и т. 12, стр. 33.

24. Игрот Кодеш, т. 23, стр. 89-90.

25. Игрот Кодеш, т. 29, стр. 35.