Путешествие ради мира

АВТОР: МОТИ ВИЛЬГЕЛЬМ

О поездке Алтер Ребе раввин Йеѓошуа Мондшайн написал книгу «Маса Бердичев» («Поездка в Бердичев»), и благодаря его труду эта тема получила широкое освещение. Данная статья во многом опирается на книгу раввина Мондшайна.

То было трудное время для зарождавшегося хасидизма Хабад. Алтер Ребе лишь недавно одержал победу, выйдя из царской тюрьмы, куда он попал по навету своих противников. Но теперь он столкнулся с испытанием, которое не уступало предыдущему, а может быть, даже превосходило его: начались внутренние раздоры среди хасидов и ожесточенное противостояние со стороны его же собратьев — учеников Магида из Межерича.

В такой обстановке в 5570 (1810) году Алтер Ребе отправился в путешествие по Российской империи, чтобы встретиться с теми, кто выступал против него, а также помолиться на месте упокоения Баал-Шем-Това.

Чтобы как можно лучше понять сопутствующие этой поездке обстоятельства, необходимо вернуться на четыре десятилетия назад, к тому времени, когда ушел из нашего мира Магид из Межерича. Тогда ученики Магида, разъехавшись по родным местам, стали там хасидскими лидерами, чтобы «озарять мир светом Торы Магида, переданной ему Баал-Шем-Товом».¹

Алтер Ребе, однако, поначалу не принимал на себя руководство хасидами в своем регионе. Он остался на некоторое время в Аниполи, где продолжал учиться Торе у рабби Авраѓама Ангела, сына Магида. Даже позже, вернувшись в Ляды, он отказался от официальной должности раввина и причислял себя к ученикам рабби Менахем-Мендла из Витебска.

(В своей книге «Бейт Ребби» Х. М. Ѓейльман добавляет сноску: «Алтер Ребе в тот период не нуждался в личном Ребе, но он говорил: „Я живу среди своего народа“ (цитата из Млахим II, 4:13). И поскольку все хасиды в нашем крае признали рабби Менахем-Мендла своим Ребе, он тоже ездил к нему».)²

В 5537 (1777) году, через четыре года после кончины Магида, рабби Менахем-Мендл принял решение отправиться в Страну Израиля. К этому его в первую очередь подталкивали сильнейшие преследования со стороны противников хасидизма. Алтер Ребе сопровождал его на первом этапе пути и решил остаться в Беларуси только после настоятельных просьб хасидов, которые умоляли его взять на себя руководство над ними.

Сначала Алтер Ребе ограничился тем, что занял пост раввина в Лиозно. И только получив письма от учеников Магида в Стране Израиля, которых он называл «учителя наши в Эрец Исраэль», призывавших его возглавить хасидов, а также их обращения к хасидам признать его своим Ребе, он наконец дал на это согласие.

Приняв на себя эту роль, он начал руководить хасидами и направлять их в служении Всевышнему, идя путем, проложенным Баал-Шем-Товом и Магидом. Особенно активно он занимался сбором средств для «учителей наших в Эрец Исраэль» — ведь евреи Страны Израиля тогда полностью финансово зависели от пожертвований евреев диаспоры. Алтер Ребе добивался того, чтобы хасиды регулярно вносили свой вклад в их поддержку, что засвидетельствовано во многих письмах из «Игерет ѓа-кодеш», вошедших в «Танию».

После смерти рабби Менахем-Мендла в 5548 (1788) году Алтер Ребе продолжал поддерживать его преемника, раввина Авраѓама из Калиска. В свою очередь рабби Авраѓам в письмах призывал хасидов следовать наставлениям Алтер Ребе и направлять пожертвования для Эрец Исраэль через него.

Ветры раздоров

Последующие годы оказались очень непростыми для хасидизма, а особенно для Алтер Ребе. Конфликт между митнагедами и хасидами усиливался, достигнув апогея при аресте Алтер Ребе по доносу одного из видных противников хасидизма.

После освобождения 19 Кислева и полного оправдания, когда с Алтер Ребе сняли все Небесные обвинения и ограничения на его учение, он посетил нескольких знаменитых раввинов-митнагедов, которые приняли его с уважением. Казалось, что эпоха противостояния среди евреев Российской империи наконец завершилась.

Но увы, вскоре разгорелся новый спор, на этот раз внутри самого хасидского движения. Теперь против Алтер Ребе выступили не митнагеды, а трое его собратьев, учеников Магида: рабби Авраѓам из Калиска, рабби Барух из Меджибожа и рабби Мордехай из Ляховичей.

«Бейт Ребби» так описывает сложившуюся ситуацию: «Все это было делом Сатана, который постоянно старается ввести мир в замешательство. Увидев, что не может затемнить путь и святое поведение нашего Ребе, он постарался возмутить против него давних товарищей и верных друзей, обратив их сердца к ожесточенной борьбе. Он понадеялся, что таким образом ему удастся скрыть путь и святое влияние Ребе».³

И далее: «Но, слава Всевышнему, этот замысел провалился. Хотя наш Ребе и те, кто стоял рядом с ним, испытали немало страданий и трудностей, ничто не смогло поколебать Ребе и отвратить его от святого пути. Напротив, Ребе в конце концов одержал победу, и стало очевидно для всех, что „Всевышний с ним и ѓалаха следует его мнению во всех областях“».⁴

Как же могло случиться, что рабби Авраѓам из Калиска превратился из близкого спутника Алтер Ребе в яростного противника? «Бейт Ребби» объясняет:

«Рабби Авраѓам, душа его в Эдене, был святым человеком. Однако, как говорится, он свят, но его помощники не святы. Некоторые из посланцев, которых он отправлял в наш регион для сбора „маамадот“ (пожертвований), оказались грубыми и тяжелыми людьми. Когда они прибыли сюда, то выступали против нашего Ребе во многих вопросах, и он терпел от них немало страданий. Но в своей великой смиренности он все это принимал с добротой.

Но они зашли дальше: вернувшись в Святую Землю, они донесли рабби Авраѓаму много клеветы о Ребе. Клевета имеет свойство укореняться в сердце, даже в сердцах великих праведников. И потому некоторые их слова были в известной мере приняты рабби Авраѓамом».

Поначалу спор ограничивался разногласиями относительно того, как распространять учение хасидизма. Рабби Авраам возражал против подхода Хабада — и против метода учебы, акцентирующего понимание Б‑жественных идей через естественный разум, и против идеи распространения хасидизма среди широких масс. В ранних письмах он еще писал об этом дружелюбно и с уважением. Однако вскоре тон и содержание его посланий стали более резкими и конфликтными.⁵

Спустя короткое время разногласия распространились и на вопросы, связанные с пожертвованиями для Святой Земли. Посланцы рабби Авраѓама начали собирать средства самостоятельно, опираясь в этом на нескольких учеников Магида в России, разделявших позицию рабби Авраѓама. Главными среди них были рабби Барух из Меджибожа и рабби Мордехай из Ляховичей. Другие, включая рабби Леви-Ицхака из Бердичева, поддержали Алтер Ребе, тоже активно собиравшего пожертвования для евреев Эрец Исраэль.

Этот спор продолжался на протяжении всего следующего десятилетия, и о многих его деталях нам известно из писем Алтер Ребе и его современников.⁶

Еще одним поводом для эскалации конфликта стали поездки Алтер Ребе по регионам, находившимся под духовной опекой других праведников. Алтер Ребе делал это ради помощи многочисленным евреям, выселенным со своих мест в результате суровых действий царского правительства.

В 5565 (1805) году император Александр I запретил евреям арендовать корчмы и трактиры. Царский указ вступил в силу через три года после подписания и оставил без средств к существованию тысячи еврейских семей. Этим евреям, в поисках новых возможностей заработать на жизнь, пришлось переезжать в другие места.

Алтер Ребе много разъезжал с целью поддержать вынужденных переселенцев. Он собирал для них деньги, созывал лидеров еврейских общин и даже ездил в Петербург, чтобы обратиться напрямую к правительству. Во время этих поездок Алтер Ребе посещал города и местечки, находившиеся под духовным покровительством других праведников. Это еще больше усилило конфликт и углубило оппозицию, с которой он сталкивался.

Путешествие 5570 года

Зимой 5570 (1809) года Алтер Ребе отправился в долгое путешествие по Российской империи. Разные традиции приводят различные цели этой поездки: выразить соболезнование семье рабби Леви-Ицхака из Бердичева, скончавшегося 25 тишрея того года; помолиться на циюне [месте захоронения. — прим. ред.] Баал-Шем-Това; продолжить свою деятельность в поддержку еврейских переселенцев; навестить рабби Баруха в надежде уладить спор между ними. Вероятно, в той или иной степени все эти причины побудили Алтер Ребе отправиться в путь.⁷

Сопровождал Алтер Ребе известный хасид реб Пинхас Рейзес, который участвовал во многих его поездках. По дороге он записал несколько маамаров, которые Алтер Ребе произносил в разных местах, а также истории из их путешествия. Также к ним присоединился хасид реб Шалом Фрейдес, записавший другие маамары. Часть поездки с ними находился и Мителер Ребе, который собственноручно записал несколько маамаров отца.

Точный маршрут Алтер Ребе неизвестен, но, судя по зафиксированным остановкам, первыми он посетил городки Теплик и Гайсин в Центральной Украине.

История о визите Алтер Ребе в Теплик сохранилась в бреславских источниках: ⁸

«Однажды в Теплике возник серьезный вопрос, касающийся агуны — женщины, муж которой исчез. Городской даян, рабби Мордехай, хотел разрешить ей повторный брак, но все же решил дождаться приезда Ребе, автора „Тании“, чтобы обсудить этот вопрос с ним.

Когда Алтер Ребе прибыл в Теплик, они с рабби Мордехаем и еще одним местным раввином совместно рассмотрели это дело и пришли к общему заключению — разрешить женщине снова выйти замуж. Когда Ребе покидал город, он сказал сопровождавшим его: «В Теплике есть два раввина. Одному цена золото, другому цена — копейка». То есть рабби Мордехай «стоил» очень многого, а другой, в сравнении с ним, — не дороже копейки».

Далее Алтер Ребе остановился в Бреславе — городе, где жил рабби Нахман, правнук Баал-Шем-Това. Вот что об этом говорится в «Бейт Ребби»:

«Когда он ехал через города Польши [имеется в виду бывшая территория Польши. — прим. пер.] по пути к рабби Баруху, он проезжал через Бреслав. Святой ребе из Бреслава вышел встретить его за город, привел его в свой дом и оказал ему большое почтение».⁹

Бреславские источники приводят дополнительные подробности визита: ¹⁰

«Когда [Алтер] Ребе прибыл в дом рабби Нахмана, тот обратился к реб Моше Хинкесу, богатому жертвователю и близкому последователю рабби Нахмана: „Дай цдаку истинному мудрецу!“

Реб Моше положил на стол золотую монету («рендл») для Алтер Ребе. Раби Нахман с удивлением посмотрел на него и недоуменно спросил: «Это то, что ты даешь настоящему мудрецу?!»

Реб Моше добавил еще один рендл, затем третий. Видя, что рабби Нахман все еще недоволен, он продолжал добавлять монеты одну за другой, пока на столе не оказалось десять золотых монет. Тогда рабби Нахман смахнул их со стола прямо в руки Алтер Ребе.

Затем рабби Нахман спросил Алтер Ребе: «Правда ли, что у тебя восемьдесят тысяч хасидов?»

Алтер Ребе ответил, что этому не стоит удивляться. Среди его хасидов имеется много меламедов, и у каждого меламеда многочисленные ученики. Так как каждый из этих учеников дает цдаку на поддержку Ребе, благодаря этому действию они считаются его хасидами.

Ведь когда кто-то дает цдаку праведнику, — объяснил Алтер Ребе, — эта духовная связь гарантирует, что он не станет его противником. Напротив, заслуга цдаки защитит его и поможет изменить его к добру. Таким образом, — пояснил он, — и можно насчитать у меня восемьдесят тысяч хасидов».

По неизвестным причинам Алтер Ребе отказался переночевать в доме рабби Нахмана. Вместо этого жители Бреслава проводили его за город, и оба цадика ехали вместе в одном экипаже.

В ходе беседы в дороге рабби Нахман спросил Алтер Ребе о его споре с равом Барухом, дядей рабби Нахмана, говорившем об Алтер Ребе резкие слова. Использовав игру слов, рабби Нахман заметил: «От „Петербурха“ ты уже избавился, но от „фетер Боруха“ — дяди Баруха — еще нет».

Встреча с рабби Барухом из Меджибожа

Из Бреслава Алтер Ребе направился в Тульчин, к рабби Баруху из Меджибожа. Рав Барух жил в доме на втором этаже. Поднимаясь по лестнице, Алтер Ребе произнес стих из псалма: «Кто взойдет на гору Всевышнего?»¹¹ Рав Барух, вышедший его встретить, тут же продолжил: «Тот, у кого чисты руки и сердце непорочно».¹²

Согласно другим источникам, рабби Барух спустился на три ступеньки, а некоторые говорят, что лишь на одну, и заметил, что дальше он вниз не пойдет — даже ради самого Машиаха.¹³

«Бейт Ребби» пишет: «Он привел его на свой второй этаж, и они говорили с любовью и дружбой. Тогда Алтер Ребе рассказал ему всю историю своего заключения в Петербурге от начала до конца».¹⁴

Что произошло дальше, позднее описал сам Алтер Ребе. Поводом послужил поступок некого человека по имени Давид, распространившего ложный рассказ о встрече Алтер Ребе с рабби Барухом. В ответ на просьбы хасидов Алтер Ребе изложил истинную версию.

«Я получил „Шигайон ле-Давид“ (цитата из Теѓилим, игра слов, намекающая на то, как можно охарактеризовать автора ложного рассказа. Похожее слово „шигаон“ переводится как „сумасшествие“. — прим. автора) — и внутренности мои содрогнулись. Разве можно так переворачивать истину, искажая всё до крайности?

Я лишь упрекнул рабби Баруха: как он может быть столь неблагодарным? Ведь оба раза, когда меня везли в Петербург [под арестом], это было исключительно ради чести его деда, Баал-Шем-Това. Я мог бы сказать властям: «Внук его жив-здоров — пусть сам отвечает на обвинения!» Но я этого не сделал. И я не заявил: «Кто я такой, чтобы учение Баал-Шем-Това освящалось через меня?”»¹⁵

Среди других тем этой встречи, упомянутых Алтер Ребе, был ответ на вопрос, заданный равом Барухом: почему Алтер Ребе прилагает столько усилий ради переселенных евреев?

«Зачем тебе все это? — спросил рабби Барух. — Ведь можно смягчить Небесный приговор, просто проведя рукой по лицу».

Алтер Ребе ответил: «Праотец Яаков, конечно, умел смягчать Небесные приговоры, и все же он отправил подарок, чтобы умиротворить Эсава».

Рав Барух поинтересовался тогда, достойно ли это Алтер Ребе — лично предпринимать такие обширные поездки? Алтер Ребе ответил встречным вопросом:

«Разве я важнее, чем рабби Пинхас бен Яир, который всю жизнь путешествовал ради освобождения узников?»

После того как рабби Барух подтвердил, что действительно говорил похвально о книге «Тания», Алтер Ребе спросил: «Если так, то почему же ты недоволен мной?» Рав Барух в ответ спросил, зачем Алтер Ребе пришел на его территорию. На это Алтер Ребе дал два объяснения.

Во время беседы реб Пинхас Рейзес стоял между двумя цадиками, стараясь смягчить напряжение разговора. Позднее Алтер Ребе упрекнул его:

«Как ты посмел встать между мной и Меджибожером?! Если бы ты не был мне столь дорог, я бы уже наказал тебя!»¹⁶

«Бейт Ребби» завершает свой рассказ так: ¹⁷

«Но ничто не помогло, они расстались в споре, и ни одна сторона не извлекла из этого добра».

В сноске он уточняет это утверждение, ссылаясь на «напечатанные истории»: вскоре после этого умерла дочь рабби Баруха, а у Алтер Ребе сгорела и уже не была восстановлена значительная часть рукописи «Шулхан аруха».

Посещение Бердичева

Согласно «Бейт Ребби», визит Алтер Ребе в Меджибож на циюн Баал-Шем-Това состоялся в новомесячье адара 5570 (1810) года. В некоторых рукописных источниках отмечено, что это произошло «перед Пуримом». Так как 5570 был високосным годом, то можно предположить, что визит состоялся в начале адара бет.

Среди маамаров, сказанных Алтер Ребе в этот период, сохранился маамар «Ве-икху ли трума», произнесенный, по-видимому, в Шабат главы Трума — 6 адара алеф того года. В последующие дни в разных местах были записаны другие маамары. На Пурим Алтер Ребе находился в Могилеве-Подольском, как свидетельствует Цемах-Цедек.¹⁸ Другие источники упоминают его пребывание в Староконстантинове и Шаргороде, а также в других городах Украины. Есть основания считать, что в течение поездки Алтер Ребе побывал в Бердичеве несколько раз.

Такое предположение соответствует рассказу реб Йоханана Гордона о визите Алтер Ребе в этот город.¹⁹ Алтер Ребе приехал туда, чтобы утешить семью рабби Леви-Ицхака после его кончины в тишрее того года. Перед Пуримом Алтер Ребе собирался вернуться домой, но вдова рабби Леви-Ицхака спросила его: «Кто же будет вести седер в моем доме?» Услышав это, Алтер Ребе велел открыть одну из коробок, которые он привез с собой: в ней была мука для мацы шмуры. Из нее испекли мацу на Песах, и Алтер Ребе остался там на праздник.

«Бейт Ребби» отмечает еще одну поразительную деталь о посещении Алтер Ребе могилы рабби Леви-Ицхака:

«Когда Ребе вышел с кладбища, он тихо напевал нигун. По прибытии в дом раввина ему подали кофе и предложили воду для омовения рук. Ребе ответил: „Мне не нужна вода для омовения. Могилами праведников не оскверняются“».²⁰

Во время одного из визитов в Бердичев Алтер Ребе сказал несколько маамаров, которые были записаны и позже опубликованы в «Сефер ѓа-маамарим Адмор ѓа-Закен 5570». Так как он выступал перед аудиторией, не знакомой со стилем и глубиной хасидизма Хабад, эти маамары имеют несколько особые стиль и структуру, облегчающие восприятие слушателей.

Дошел до наших дней и рассказ о встрече Алтер Ребе во время этой поездки со Шполер Зейде («Дедушкой из Шполы», рабби Йеѓудой-Арье-Лейбом):

«После ухода из мира рабби Леви-Ицхака из Бердичева Алтер Ребе приехал утешить его семью и остался там до Песаха. В то время в Бердичев прибыл Шполер Зейде. Когда внук рабби Леви-Ицхака услышал о его приезде, он сообщил Алтер Ребе, что „Дедушка“ в городе. Алтер Ребе попросил внука передать, что он намерен посетить Шполер Зейде.

Внук рабби Леви-Ицхака пошел в гостиницу, где остановился «Дедушка», и увидел толпу хасидов у входа; многие держали «пидьоны» (записки с просьбой о благословении). «Дедушка» заметил его и спросил: «Ты тоже пришел дать пидьон — ты, внук?!» Услышав, что передал ему Алтер Ребе, «Дедушка» встал и поклялся, что не позволит Алтер Ребе прийти к нему.

Внук рабби Леви-Ицхака вернулся и застал Алтер Ребе, уже готового отправиться к Шполер Зейде. Услышав о клятве «Дедушки», Алтер Ребе продолжал настаивать на том, что все равно должен идти: ведь он не освобожден от обязанности поприветствовать мудреца даже после его клятвы.

Но прежде чем он успел выйти, «Дедушка» сам пришел к Алтер Ребе. Два великих праведника долгое время оставались вместе в комнате. Когда они наконец вышли, готовясь расстаться, внук рабби Леви-Ицхака вмешался: «Если Всевышний даровал мне сразу двух столь почетных гостей, я не могу упустить этот момент. Я прошу вас обоих разделить со мной трапезу».

«Если дашь — будем есть», — ответил «Дедушка».

Они сели за трапезу, и каждый раз, когда требовалось по той или иной причине открыть дверь комнаты, Шполер Зейде быстро вставал, чтобы сделать это самому».²¹

Источники также описывают собрание праведников, созванное Алтер Ребе для обсуждения острых проблем еврейского народа того времени. В некоторых версиях истории среди участников упоминается рабби Леви-Ицхак, но это явная ошибка, так как встреча, скорее всего, состоялась во время визита Алтер Ребе в Бердичев после ухода из мира рабби Леви-Ицхака.

Еще одно значительное собрание, упомянутое в связи с этим визитом, — собрание «баалей ѓораа» (авторитетных знатоков ѓалахи). Оно описано самим Алтер Ребе в письме, адресованном рабби Арье-Лейбу Кацнеленбогену, главе раввинского суда Бреста.²² В нем Алтер Ребе отмечает, что получил письмо с ѓалахическим вопросом, находясь в Бердичеве: «Но я был очень занят общественными делами, да помилует Всевышний». Письмо касалось вопроса о кашерности скота, и Алтер Ребе добавляет: «Когда я был [в Бердичеве], местные „баалей ѓораа“ собрались вокруг меня». И они совместно приняли ѓалахическое решение.

Переезд в Бердичев?

Пока Алтер Ребе еще был в пути, случилась трагедия. В Лядах вспыхнул пожар, уничтоживший дом и имущество Алтер Ребе и его семьи, включая множество бесценных рукописей по хасидизму и открытой Торе, в том числе черновик «Шулхан арух ѓа-Рав».

О пожаре рассказывается в письме, написанном Мителер Ребе ко всем хасидам: ²³

«Сообщаем вам о нашей скорби: рука Всевышнего коснулась нас, когда внезапный пожар, возникший по незначительной причине, вспыхнул в большом доме господина и учителя нашего, венца главы нашей, да живет он долго.

Не было времени спасти ни одной вещи, ибо всего за миг крышу и внутреннюю часть дома объяло страшное пламя. Все, кто это видел, были охвачены трепетом и потрясены до глубины души; ни у кого не нашлось сил ни действовать, ни помочь. Из дома не удалось спасти ничего — ни нитки, ни шнурка от обуви».

В этом же письме Мителер Ребе описывает огромные потери и обращается к хасидам с просьбой поддержать Алтер Ребе средствами. Он также отмечает, что бердичевская община пытается уговорить Алтер Ребе переселиться туда насовсем:

«Из достоверных источников мы узнали, что таково желание и согласие почтенных руководителей общины Бердичева — чтобы [Алтер Ребе] устроил свое постоянное место жительства там и озарял светом страну и ее жителей».

Мителер Ребе пишет, что они уже отправили в Бердичев письмо, в котором «настоятельно попросили, чтобы такая мысль даже не возникала, Б‑же упаси». Далее Мителер Ребе выражает уверенность, что Алтер Ребе не «разорвет связь с хасидами наших мест, которые истинно связаны с ним своими душами и на протяжении многих лет всецело посвятили себя ему». Однако хасидам следует позаботиться, чтобы ничто не мешало возвращению Алтер Ребе, поэтому нужно предоставить ему дом и все необходимое.

Но в итоге именно сам пожар стал причиной того, что Алтер Ребе остался в местечке Ляды. В утешительном письме общине, пережившей ужасное событие, Мителер Ребе поделился глубоким объяснением: именно там, где раскрывается мера Суда, проявляется внутренняя любовь, скрытая в нем. «По этой причине, — объяснил он, — Алтер Ребе не захотел покидать Ляды после пожара».²⁴

И действительно, к празднику Шавуот Алтер Ребе вернулся в Ляды и оставался там до самого нашествия французов в Россию, когда ему и его семье пришлось срочно спасаться в глубь страны. Во время бегства от Наполеона Алтер Ребе оставил этот мир.

Спор праведников

Хотя и можно было подумать, что ожесточенный спор между Алтер Ребе и другими праведниками вызван идеологическими или иными разногласиями, главы Хабада объясняли, что на самом деле его корни уходили в высочайшие сферы духовности.

«Бейт Ребби» приводит слова «одного из наших ребе» — а именно автора «Маген Авот» из Копуста: ²⁵

«Однажды его дед, Ребе Цемах-Цедек, учил с ним маамар, в котором говорилось о споре между Шаулем и Давидом. Закончив маамар, он долго объяснял, что этот спор соответствует разногласию между рабби Барухом и Алтер Ребе. Однако точную природу этого соответствия нам не поведали».

Позже, в конце главы, описывающей спор между Алтер Ребе и его современниками, «Бейт Ребби» добавляет:

«Из всего вышеизложенного ясно, что их спор не был простым. Он касался возвышенных и великих вопросов, стоящих на вершине мира. Даже в период спора между ними никогда не было полной вражды. Лишь когда разногласия распространились на народ, они стали более острыми. Но сами праведники, даже споря, сохраняли уважение друг к другу».

«И действительно, передают от имени достойного доверия хасида Алтер Ребе, что он видел, как кто-то говорил неуважительно об Алтер Ребе в присутствии рабби Баруха, называя его по имени без титула „Ребе“ и тому подобное. Рав Барух затрепетал и упрекнул того человека: „Ты унижаешь мудреца, а наказание за это тяжкое и горькое“.

Поняв, что такие слова цадика не останутся без последствий, человек начал горько плакать и умолял рабби Баруха снять проклятие. Но рабби Барух ответил: «Я не имею силы что-либо изменить. Тебе нужно самому поехать к нему — может быть, он сможет тебе помочь».

В то время Алтер Ребе находился в Бердичеве. Тот человек поехал туда и излил свое сердце перед ним. Алтер Ребе сказал ему: «Проклятие праведника непременно оставляет след. Но если у тебя есть заслуга, наказание может быть смягчено». Так и произошло: наказание последовало, но было отчасти облегчено, как и пообещал Алтер Ребе. Эта история хорошо известна в городах Польши, и здесь не место, чтобы пересказывать ее полностью».

«Бейт Ребби» заключает:

«Из всего этого разумный человек поймет, что противостояние праведников не было порождено ненавистью. Напротив, они сохраняли уважение даже во время разногласий, хотя их слова подобны горящим углям, а упреки — как укус змеи.

Мы также учим, что Сам Всевышний хранит честь праведников и взыскивает за них. Поэтому всякий, в ком есть страх перед Небесами, должен хранить свои уста от ложных или неуважительных слов о святых и возвышенных праведниках. Каждый человек обязан знать, что на кону стоит сама его душа, и тот, кто дорожит своей жизнью, будет держаться подальше от подобных речей».

1 Х. М. Ѓейльман. Бейт Ребби, т. 1, гл. 4.

2 Там же, сноска 12.

3 Там же, гл. 21.

4 Талмуд, тр. Санѓедрин, с. 93б.

5 Алтер Ребе. Игрот кодеш (изд. Кеѓат, 2012), посл. 89.

6 Там же, и приложение 34 там.

7 Йеѓошуа Мондшайн. Маса Бердичев (изд. Крамим, 2017), с. 26.

8 Сиах сарфей кодеш, приведено в: Мондшайн Й., Маса Бердичев, с. 31.

9 Бейт Ребби, т. 1, гл. 25.

10 Маса Бердичев, с. 32.

11 Теѓилим, 24:3.

12 Бейт Ребби, т. 1, гл. 21.

13 Маса Бердичев, с. 39.

14 Бейт Ребби, т. 1, гл. 21.

15 Алтер Ребе. Игрот кодеш, посл. 98.

16 Маса Бердичев, с. 42.

17 Бейт Ребби, т. 1, гл. 21.

18 Цемах-Цедек. Ор ѓа-Тора, разд. Мегилат Эстер, с. 30.

19 Маса Бердичев, с. 67.

20 Бейт Ребби, т. 1, гл. 25.

21 Мигдаль Оз (изд. Махон Любавич, Кфар-Хабад, 1980), с. 170.

22 Алтер Ребе. Шеэлот у-тшувот, гл. 12.

23 Мителер Ребе. Игрот кодеш (изд. Кеѓат, Бруклин, 2012), посл. 3.

24 Мителер Ребе. Игрот кодеш, посл. 76.

25 Бейт Ребби, т. 1, гл. 21.