Тишрей 5750 г.

ГОД ЧУДЕС

ТИШРЕЙ 5750 Г.

Уже в Песах 5749 (1989) года Ребе объявил, что 5750 год будет годом чудес. Его буквенную запись תש"ן Ребе расшифровал как תהיה שנת נסים — «будет год чудес». Действительно, в этом году «северный Мицраим», коммунистический Советский Союз, начал разваливаться практически без кровопролития и без внешнего вмешательства. Ребе сказал, что такое событие подобно чудесам эпохи Избавления.

Тишрей всегда был особенным временем у Ребе, в этом месяце люди черпали столько духовной энергии, что им хватало на весь год и даже далее. В этой подборке мы сосредоточимся на некоторых уникальных моментах, которые отличали тишрей 5750 (1989) года от тишрея в 770 в другие годы. Наш рассказ основан на записях в дневниках и на других источниках.

СОСТАВИТЕЛЬ: РАВВИН ЯНКИ БЕЛЛ

АВТОР: РАВВИН МЕНАХЕМ ЛАЗАРОВ

Необычное время для фарбренгена

Утром первого дня Рош ѓа-шана распространился слух, что Ребе днем проведет фарбренген, что само по себе уже было беспрецедентно! Обычно Ребе собирает фарбренген в конце второго дня Рош ѓа-шана, ближе к концу праздника — отчасти потому, что лидеры Хабада старались вообще мало говорить в первый день Рош ѓа-шана. Этот сюрприз принес радость и волнение всем, кто находился в синагоге.

Мусаф закончился вскоре после 14:00, и примерно через полчаса Ребе вошел в синагогу для фарбренгена. Когда Ребе появился в зале, присутствующие запели нигун со словами «Ѓа-шана тиѓье шнат нисим» («Этот год будет годом чудес»). Ребе сел и сделал кидуш, а затем все запели «Йемин Ѓашем» (это нигун Цемах Цедека, чье 200-летие отмечалось в канун Рош ѓа-шана).

Первым делом Ребе объяснил, почему он организовал фарбренген в столь необычное время. Он сказал, что поскольку этот день — Шабат, и в последнее время фарбренгены проходили почти каждый Шабат, то уместно провести фарбренген и сегодня. Корни данного обычая можно найти в поведении Моше Рабейну. Мидраш говорит нам, что Всевышний велел Моше устраивать «большие собрания» каждый Шабат и учить будущие поколения делать то же самое, то есть собираться в Шабат для совместного изучения Торы.

Ребе продолжил объяснять выдающиеся аспекты этого дня: совпадение Рош ѓа-шана и Шабата создает уникальное сочетание. «Все эти особые качества присутствовали с начала дня Рош ѓа-шана, — сказал Ребе. — Но, чтобы обсудить это подробно, пришлось подождать того момента, когда мы сможем собрать людей вместе».

Синагога не была подготовлена так, как обычно ее оборудуют для фарбренгена. Это создавало впечатление новизны: все столы были убраны утром для молитвы, и не хватило времени, чтобы снова их расставить. Ребе сидел за единственным столом в комнате, а по всей остальной части синагоги стояли люди. Фарбренген длился почти два часа, после чего Ребе помолился минху.

Еще один сюрприз произошел на исходе Йом кипура. Как обычно, Ребе вышел на улицу, чтобы произнести благословение луны. А когда он его завершил, то вдруг начал произносить речь. Ребе объявил, что нужно начинать строить сукку на исходе Йом кипура. «Мы не видим, что большинство людей, включая меня самого, тщательно соблюдают это правило, — сказал Ребе. — Однако мы по крайней мере можем говорить о строительстве сукки. Пусть же мы поскорее удостоимся сидеть в сукке, построенной из шкуры Ливьятана [с приходом Машиаха]. Хорошего месяца и хорошего года, и пусть [это добро] продолжается в течение всего предстоящего года, особенно учитывая, что это год чудес, причем величайших чудес (нисей нисим)!»

6 тишрея. Раздача от Всевышнего

После шахарита утром 6 тишрея Ребе позвал в свою комнату раввина Давида Нахшона и Ави Тауба, ожидавших в вестибюле. Они передали Ребе несколько старых книг (видимо, привезенных из их недавней поездки в Россию), а также новый ключ от оѓеля отца Ребе в Алма-Ате. Ребе пожелал им осуществления пророчества «пусть пробудятся и воспоют лежащие во прахе», и дал каждому по куску лекаха (традиционный медовый пирог, который адморы раздают перед Йом кипуром — прим. пер.).

Позже днем Ребе попросил напечатать 10 000 копий недавно обнаруженного и изданного маамара Цемах Цедека, а также 10 000 копий последнего «общего послания», чтобы можно было вручить их всем желающим.

Вечером после маарива Ребе рассказывал истории о самоотверженности своей матери, ребецн Ханы. Ребе говорил о ее роли в сохранении прозрений в Торе отца Ребе и ее мужа, о том, как она собственноручно делала чернила, чтобы он мог записывать свои новаторские открытия в Торе, находясь в ссылке, а также о ее участии в общественной деятельности мужа в целом. Именно атмосфера, которую она создавала в их доме, позволила отцу Ребе, раву Леви Ицхаку, решительно противостоять одному из самых могущественных режимов в мире, не отступая ни на йоту от Торы и ѓалахи.

После беседы Ребе раздал мужчинам, женщинам и детям тысячи сложенных листов картона, в каждом из которых находились: копия маамара Цемах Цедека «У‑шеавтем», копия последнего общего письма, кусок «лекаха» и доллар для цдаки. Ребе желал каждому проходящему «а зисе йор» (сладкого года).

Один человек попытался попросить у Ребе дополнительный набор для родственника, но не смог выговорить эти слова. Примерно через полчаса Ребе попросил своего секретаря выяснить, что хотел этот человек. Его вызвали в 770 (он уже успел уйти домой), и на этот раз он сказал Ребе, что желает получить дополнительный набор. Ребе согласился выдать набор для родственника.

Раздача продолжалась почти четыре с половиной часа. Когда проходил раввин Й. Й. Ѓехт, он сказал Ребе, что Ребе уже очень долго стоит и ему стоит пойти перекусить (Ребе был с утра на Оѓеле и поэтому не ел весь день). Ребе улыбнулся и ответил: «Я подумаю об этом завтра».

В следующий Шабат главы Ѓаазину, Шабат Шува, Ребе говорил о прошедшей двумя днями ранее раздаче, так, как никогда ранее. Смысл обычая вручать «леках», объяснил Ребе, заключается в том, что если Свыше предопределено о человеке, что в начавшемся году он будет вынужден принимать пропитание от другого человека, то этот приговор уже исполнится, когда он получит кусок пирога. «Леках накануне Йом кипура (или в предшествующие дни), — объяснил Ребе, — дается таким образом, что даже не чувствуется, что он исходит от другого человека! Это даяние идет прямо от Всевышнего, а человек, передающий „леках“, является лишь соединяющим посредником („мемуца ѓа-мехабер“)». (Именно таким образом, «соединяющий посредник», объяснял Ребе функции своего тестя в передаче Небесных благословений в мир — прим. пер.)

Ребе подчеркнул, что в этом году «леках» раздавался вместе со словами Торы (то есть с маамаром), а ведь именно так говорится в Танахе: «Ибо поучение (леках) доброе дал Я вам, Торы Моей не оставляйте». Маамар, изданный в «радостной» обложке, касался радостной темы: он основывался на отрывке «Будете черпать воду с радостью», что относится к духу святости, черпаемому на «Симхат бейт ѓа-шоэва», которое празднуется во время Суккот.

Посещения Оѓеля

Необычными также были неожиданные поездки Ребе на Оѓель. В канун Йом Кипура распространился слух, что в этот день Ребе собирается посетить Оѓель — впервые с 5720 (1959) года. (В тот день, когда Ребе ходил на Оѓель, он постился, а личный пост в канун Йом кипура — беспрецедентное событие — прим. пер.).

В 8:30 утра Ребе отправился в микву и по пути дал монету на цдаку фотографу, реб Леви Фрейдину, заметив: «Может быть, вам стоит сфотографировать этот никель» (25 центов — прим. пер.). После шахарита Ребе раздавал леках тем, кто еще не получил его. Одним из них был помощник депутата Кнесета Ариэля Шарона (ранее командующего Южным военным округом ЦАЃАЛа), сообщивший Ребе, что Шарон собирается опубликовать книгу воспоминаний. В ней он в том числе хочет рассказать, насколько верным оказалось предостережение Ребе, что нельзя надеяться на оборонительную линию Бар-Лева на границе с Египтом. (Линия Бар-Лева совершенно не оправдала себя в начале Войны Судного дня — прим. пер.). Ребе ответил: «Вы говорите о прошлом. Важнее настоящее: нам нужно обеспечить целостность еврейского народа, Торы и Страны Израиля». Ребе обратился к жене помощника и сказал: «Вы, безусловно, поможете своему мужу во всем этом. Если нужны чудеса, не нужно бояться; у нас будут чудеса! Евреи говорят о наступившем годе, что это „год чудес“».

Около 13:00 Ребе отправился на Оѓель и вернулся к минхе около 16:00. После минхи Ребе произнес речь с благословением для всех, а затем стал раздавать доллары. Тон речи — и настроение Ребе в целом — были радостными и воодушевляющими.

Утром в канун Суккота после молитвы Ребе вручал наборы из «четырех растений» представителям общин со всего мира, как он делал каждый год. Затем Ребе объявил, что будет раздавать всем доллары. Образовалась очередь, и около получаса Ребе выдавал доллары. Во время раздачи кто-то закрыл входную дверь 770 (вероятно, с целью сократить очередь и избавить Ребе от необходимости долго стоять на ногах в такой напряженный день). Однако Ребе распорядился, чтоб ее снова открыли и любой желающий мог прийти и получить доллар. После раздачи Ребе отправился в микву, а затем на Оѓель (что тоже было большой редкостью в канун Суккота), вернувшись незадолго до наступления праздника.

Особые беседы

На протяжении тишрея Ребе выступал десятки раз. Ребе произносил слова Торы почти каждый день месяца, включая короткую речь накануне Шабата Берешит после минхи. Эти беседы были наполнены глубокими идеями открытой Торы и хасидизма, а также упоминаниями об особом «годе чудес» и близости прихода Машиаха.

Выделяется речь, которую Ребе произнес после маарива на пятую ночь Суккота. Ребе начал с призыва ко всем радоваться в «симхат бейт ѓа-шоэва» (особое торжество в честь того, что в этот день во времена Храма на жертвенник возливалась вода — прим. ред.), увеличивая радость по сравнению с предыдущими ночами Суккота. Затем Ребе отметил, что «ушпизин» этой ночи (духовных гостей в сукке) — Аѓарона ѓа-коѓена и Цемах Цедека, — объединяет любовь к евреям и стремление к единству еврейского народа. Ближе к концу беседы Ребе пояснил, что и тот и другой из упомянутых еврейских лидеров тесно связаны с приходом Машиаха. Основной функцией Аѓарона было служение в Храме, которое возобновится с приходом Машиаха. А книга «Цемах Цедек», по которой мы и называем р. Менахем-Мендла из Любавичей, третьего Ребе Хабада, согласно переданной традиции, включает одно из имен Машиаха — Цемах.

И тут Ребе сказал вдруг нечто невероятное: «Если мы трижды произнесем его имя, „Цемах, Цемах, Цемах!“ — он, несомненно, откликнется на наш зов, и Машиах придет немедленно!» Как только Ребе закончил говорить, все с энтузиазмом воскликнули «Цемах, Цемах, Цемах!» Затем Ребе стал раздавать доллары на цдаку.

Это лишь некоторые из чудесных моментов, произошедших в течение месяца тишрей «года чудес». Да удостоимся мы чудес прихода Машиаха немедленно!