Тишрей у Ребе

ЭЛУЛ 5735 — ТИШРЕЙ 5736 (1975) Г.

Самое заветное желание каждого хасида — провести тишрей у Ребе. Особенно это ценили те, кто прибывал издалека. Раввин Исроэль Шимон Бекерман, приехавший из Эрец Исраэль в 770 на тишрей 5736 (1975) года, удостоился оказаться с Ребе в эти праздничные дни. Богатым и красочным языком он описал свои переживания в личном дневнике.

В этом номере мы представляем первую часть его записей о месяце тишрей 5736 (1975) г.

ПЕРВОЕ ВПЕЧАТЛЕНИЕ

Вчера в ночь на 28 элула 5735 (1975) года мы прибыли в 770. Вечерняя молитва представляла первую возможность мельком увидеть Ребе, и нашей главной задачей было занять место поближе.

Большая синагога был битком набита людьми. Приехало большое число разных гостей, состоялось множество эмоциональных встреч. Внезапно зал затрепетал, это было похоже на приближение землетрясения. Шум, болтовня и разговоры постепенно стихли. За исключением возгласов «ша, ша», в синагоге стояла абсолютная тишина. Масса людей тихо расступилась, чтобы освободить проход для Ребе.

Ребе стоял во всей красе, как командир воинского подразделения, в то время как собравшиеся взирали на него с нескрываемым благоговением. Ребе подошел к своему месту у восточной стены, где на большом красном ковре были установлены стул и кафедра. РаШаГ [раввин Шмарьйяѓу Гурарье, старший зять Ребе Раяца] занял место сбоку, возле хазана. Как только Ребе прибыл, начался маарив. После молитвы собравшиеся в зале вновь образовали проход, позволивший Ребе вернуться в свой кабинет.

На следующее утро, после слихот [покаянных молитв, произносимых в дни, предшествующие Рош ѓа-Шана], Ребе вернулся в свой кабинет, после чего снова вышел для чтения Торы в малом зале наверху. В тот день вести молитву выпало мне. Мы помолились до чтения Торы, а затем стали ждать Ребе. Зал был переполнен людьми, казалось, что он вот-вот лопнет. Но, когда появился Ребе, снова образовался проход.

Трепеща, я принес свиток Торы на возвышение. Ребе смотрел на меня проницательным взглядом. Я положил свиток на стол. К чтению Торы вызвали коѓена и леви. Затем, третьим к чтению, поднялся Ребе. Меня попросили сказать кадиш. Когда я его оглашал, Ребе стоял прямо напротив меня. Затем я произнес «ѓа-гомель» [благодарственное благословение после того, как миновала опасность], после чего услышал от Ребе традиционный ответ: «Амен, пусть Тот, Кто оказал тебе благодеяние, всегда дарует тебе всякое благодеяние».

У меня буквально подкашивались ноги. Я едва смог закончить благословение, ведь все это время глаза Ребе были устремлены на меня! В этот момент я ясно понял, что моя поездка уже окупилась, и она стоит всех потраченных на нее денег. Еще бы — получить такое благословение: «пусть Он всегда дарует тебе всякое благодеяние», сказанное громко, от самого Ребе…

Амен, да будет на то воля Твоя.

Как только я сказал «ѓа-гомель», десятки других последовали моему примеру. Один за другим они говорили «ѓа-гомель», попадая при этом под пристальное внимание Ребе, который лично отвечал каждому.

После молитвы «У‑ва ле-цион», которую произносил Ребе (я все еще стоял у кафедры ведущего молитву), я с трепетом произнес кадиш, слова застревали в горле. Мне потребовалось много усилий, чтобы его завершить.

Сегодня после минхи объявили, что в честь кануна Рош ѓа-Шана и вновь прибывших со всего мира гостей состоится фарбренген.

ИСКУПЛЕНИЕ ВСЕВЫШНЕГО

В тот вечер во время фарбренгена Ребе произнес маамар [выступление на тему хасидской философии] «Йом тов шел Рош ѓа-Шана шехал лиѓьот б’шабат».

Приведу его краткое изложение.

Когда Рош ѓа-Шана выпадает на Шабат, то в шофар не трубят. Данная заповедь совершается Самим Творцом от нашего имени. Ребе подчеркнул, что это не просто фигура речи, и уж конечно, не запасной вариант. Всевышний в буквальном смысле выполняет заповедь вместо нас.

На протяжении фарбренгена Ребе выступал несколько раз. Особенно всех поразило, как Ребе истолковал стих из недельной главы «и очистит землю Свою и народ Свой» [Дварим, 32:43]. Ребе призвал Всевышнего совершить искупление за Его землю — Эрец Исраэль, и Его народ — нас, евреев после всего, что мы пережили. Это должно стать шагом к истинному окончательному искуплению, которое приведет к окончательному Освобождению! В какой-то момент Ребе расплакался, и фарбренген принял другую тональность. Мы стали свидетелями того, как истинный лидер «спорит» с Творцом, умоляя Его от имени своего народа.

Ребе завершил фарбренген, пожелав всем «хорошей записи и печати на хороший и сладкий год».

ЛИЦОМ К ЛИЦУ

После шахарита в канун Рош ѓа-Шана я встал в очередь, чтобы передать Ребе свой пан [сокр. пидьен нефеш, письмо Ребе с просьбой о благословении]. Выстроившаяся шеренга людей была очень длинной — она протянулась далеко вдоль Истерн Парквей. Когда подошла моя очередь, я вручил Ребе два конверта и за каждый из них он пожелал мне «хорошей записи и печати на хороший и сладкий год». Это было поистине невероятное чувство — получить такое благословение непосредственно от Ребе.

После того, как Ребе собрал все паны (включая всеобщий пан), он произнес особое благословение «для всех подписавших, для тех, кто не подписал, и для всех евреев».

Затем мы отправились к Оѓелю шестого Ребе. Туда прибыли тысячи людей, но, когда появился Ребе, все вдруг замолчали. Он постучал в дверь и вошел в маленький вестибюль, где на столе лежало несколько больших мешков с панами. Мы не могли там оставаться, но Ребе находился там очень долго.

КОЃЕН ГАДОЛЬ

Перед мааривом Ребе попросил спеть нигун [хасидский напев] «Авину малкейну». Атмосферу, царившую в зале синагоги в тот момент, невозможно описать. Казалось, что на возвышении стоит король, который провозглашает владычество Творца перед всеми евреями.

Ткиот

Духовное служение Ребе трублением в шофар — это настолько возвышенное событие, что стоило стоять на одном месте в течение многих часов, чтобы даже мельком его увидеть. К счастью, мы заняли хорошие места и могли наблюдать каждое движение Ребе. Зрелище было поистине невероятным. Ребе стоял на возвышении с мешками панов, присланных евреями со всех концов света. На короткое время он развернул над ними свой талит, а затем начал произносить традиционные стихи.

Сердца всех присутствующих просто растаяли, услышав, как Ребе оглашал псуким, начиная с «Мин ѓа-мейцар». Когда Ребе начал произносить благословения перед трублением в шофар, воцарилась абсолютная тишина. Ребе в талите, прикрывающем глаза, его лицо раскраснелось и серьезно. Какой мощный образ!

Мусаф. Простирание ниц.

Некоторые вещи просто невозможно описать. Не передать словами то величественное состояние, в котором Ребе совершал поклоны, опираясь на руки и ноги, во время молитвы Алейну в мусафе.

Мы видели перед собой самого коѓен гадоль [первосвященника] в момент, когда в Святом Храме он с великим рвением кланялся и простирался ниц, совершая свою святую службу. Это было поистине потрясающее зрелище — мы лицезрели Ребе во всей его славе и великолепии.

ФАРБРЕНГЕН ВТОРОГО ДНЯ РОШ ЃА-ШАНА

Ребе омыл руки. Он начал фарбренген с того, что повелел спеть несколько нигунов: «Авину малкейну», «Ата вехартану» и «Шалош тнуот». Затем Ребе произнес маамар «Зе ѓайом тхилат маасеха», который длился около часа. Далее последовала беседа, продолжавшаяся еще полтора часа.

Ребе задал несколько вопросов по ѓафтаре [отрывку из Пророков, читаемому после свитка Торы] того дня. Если «пути Торы приятны» [Мишлей, 3:17], почему же она вдается в подробности всей истории бесплодия Ханы и включает в себя все неприятные детали? И почему Тора должна сообщить нам о предположении священника Эли о том, что Хана была пьяна?

Конечно же, Тора преподает нам урок. Мы должны обращаться ко Всевышнему в том числе со своими материальными заботами, изливая Ему свою душу.

Чтобы нам научиться этому, я и описал в мельчайших подробностях то, как служил Всевышнему Ребе.