Жертвенность и преданность

Автор: раввин Бенцион Штрокс

Однажды вечером зимой 5683 (1923) г. молодой Давид прогуливался по улицам Ростова. Вдруг он услышал трогающую за душу мелодию хасидского нигуна. Давид решил выяснить, откуда раздавалось проникновенное пение. Так он оказался на фарбренгене Ребе Раяца.

Давид вошел в комнату, где проходил фарбренген, и один из хасидов усадил его за стол. Вдруг кто-то случайно наступил ему на ногу, отчего мальчик вскочил и вскрикнул от боли. Реб Йона Эйделькопф стал выводить Давида из дома, чтобы тот не отвлекал взрослых. Заметив это, Ребе Раяц сказал: «Чудесный мальчик». Он пристально посмотрел на Давида еще некоторое время и сказал: «Я его вырастил глазами».

История реб Давида Бравмана, выдающегося хасида, образца самопожертвования и абсолютной приверженности Ребе.

Ранние годы

Реб Давид Бравман родился в Украине, в городе Херсоне в новомесячье нисана 5670 (1910) г. в семье Хаима и Голды Бравман. С началом большевистских погромов семья переехала в Екатеринослав, а оттуда в Ростов, где в то время жили Ребе Рашаб и Ребе Раяц.

После первой встречи с Ребе Раяцем (см. выше) хасиды стали уделять Давиду много внимания и постепенно обучать его хасидизму. Несколько месяцев спустя вместо празднования бар-мицвы (еврейского совершеннолетия), которое запланировали родители, Давид решил провести этот день в синагоге Ребе Раяца.

Во время летних каникул того года родители Давида согласились отправить его на несколько недель в «Томхей Тмимим» в Невеле. Когда каникулы закончились, и родители послали Давиду телеграмму с просьбой вернуться домой, он отказался покинуть ешиву.

Через несколько месяцев Давид отправился к Ребе Раяцу в Ростов, где тот сказал ему, что Давид может вернуться домой и продолжить учебу в школе, где он учился до этого. Но Давид решил продолжить обучение в «Томхей Тмимим», где он пробыл еще десять лет, до 5694 (1934) года.

Когда Ребе Раяц попросил хасидов в России прислать свои фото, реб Бенцион Шемтов прислал свою фотографию, на которой он был вместе с реб Давидом. Когда Ребе Раяц получил этот снимок, он написал на его обратной стороне: «Два друга, которые не расстаются».

Несмотря на различие характеров, реб Давид и реб Бенцион всю жизнь поддерживали крепкую дружбу.

«Томхей Тмимим»

Реб Давид в «Томхей Тмимим» под руководством своих наставников реб Исраэля Невелера и реб Хаче Фейгина достиг больших успехов в учебе. Для этого он обладал исключительными качествами. Также его часто можно было видеть за многочасовыми молитвами, погруженным в размышления и приближение ко Всевышнему.

Реб Лейбель Мочкин рассказывал:

«Однажды я навестил реб Давида в его доме в Малаховке, чтобы передать ему письмо от реб Нисана Неманова. Мать реб Давида сказала мне, что ее сын молится маарив. Я прождал около 45 минут, а он даже не заметил, что я там стою».

Как-то реб Давид рассказал, что Ребе Раяц дал ему конкретные наставления относительно служения. Например, он мог сократить до минимума время ночного сна, но был не вправе пропускать время приема пищи.

Реб Давид очень сблизился со старшими учениками ешивы. Его друзьями были реб Мендель Футерфас, реб Авраѓам Дрейзин и реб Бенцион Шемтов.

Когда советские власти закрыли филиал «Томхей Тмимим» в Невеле, реб Давид вместе с другими учениками отправился в Харьков. Там ешива просуществовала недолго. Вскоре закрыли и ее, и ученики были вынуждены разъехаться по ешивам в разных городах.

Любой ценой

Когда большинство подпольных филиалов «Томхей Тмимим» были ликвидированы Советской властью, реб Давид отправился домой в Малаховку, пригород Москвы.

В то время иметь при себе письмо от Ребе Раяца считалось серьезным преступлением (ведь он находился за границей), поэтому, к сожалению, писем от Ребе Раяца того периода сохранилось немного. В единственном сохранившемся письме Ребе Раяца, адресованном реб Давиду, Ребе Раяц просит его зарегистрироваться в качестве жителя Москвы на три месяца, чтобы иметь право на получение паспорта для алии в Эрец Исраэль.

Вскоре после приезда в Малаховку реб Давид стал директором объединения домашних работников текстильной области. На этой должности он получил возможность трудоустроить многих хасидов, что позволило им зарабатывать на жизнь посильным трудом, не работая в Шабат.

Многие евреи приезжали в Москву, чтобы оформить паспорта для выезда из России. Как уже упоминалось, для этого необходимо было быть зарегистрированным жителем Москвы, а это было невозможно без наличия местной работы. Самым популярным решением было обратиться к реб Давиду, который сразу же выдавал просителям документы о том, что они — домашние работники текстильной области. Такой поступок требовал самопожертвования и был опасен. Мало того, что он ставил под угрозу собственный заработок реб Давида, но мог повлечь обвинение в сурово караемом преступлении.

Реб Давид основал в Малаховке подпольный хедер для тридцати детей. Со временем он стал принимать активное участие и в деятельности подпольных ешив, поддерживая их материально и координируя их переезд в случае необходимости.

Семейная жизнь

В 5706 (1946) г. реб Давид обручился с Цивьей, дочерью реб Якова Йосефа Раскина. Они написали письмо Ребе Раяцу с просьбой дать благословение, хотя он не мог ответить им по почте или телеграммой. В следующем году после отъезда из России супруги получили письмо от Ребе Раяца с его благословением.

Хупу поставили 8 тевета 5706 года в доме Бравманов в Малаховке. «Это была по-настоящему хасидская свадьба с веселыми танцами, которые продолжались до поздней ночи», — поделилась жена реб Давида, Цивья Бравман.

Сразу после этого торжества реб Давид принял активное участие в знаменитом «великом побеге» хасидов из России. Он был одним из руководителей данной акции и неоднократно рисковал своей жизнью.3

Первая встреча

Реб Давид и его семья покинули Россию в 5706 г. вместе с сотнями других семей любавичских хасидов. Они прибыли в лагерь перемещенных лиц в Поккинге (Германия), где в то время находилась мать Ребе, ребецн Хана.

В 5707 г. Ребе отправился в Париж, чтобы встретить свою мать, и провел там несколько месяцев, занимаясь организацией ее переезда в США. В это время реб Давид также приехал в Париж и получил возможность провести драгоценное время с Ребе. Это была их первая встреча.

Реб Эльханан Йеѓуда Лейб (Хоне) Райцес рассказывал:

«Когда реб Давид вернулся в Поккинг после своего визита в Париж, несколько хасидов попросили его поделиться тем, что он видел и слышал от Рамаша (р.Менахем Шнеерсон — так тогда называли Ребе). Реб Давид сказал: как известно, у каждого из наших Ребе был один хасид, который полностью соответствовал воле Ребе. Реб Давида всегда интересовало, кто был таким хасидом у Ребе Раяца. Когда он увидел Рамаша, то сразу понял, что вот он, истинный хасид Ребе Раяца».

Печать книг

После поражения во Второй мировой войне экономика Германии находилась в плачевном состоянии. Поскольку немецкая валюта очень сильно подешевела, а спрос на рабочие места, напротив, значительно вырос, стоимость местного производства была сравнительно низкой. В то же время благодаря передовым технологиям Германия идеально подходила для издания книг.

Ребе решил воспользоваться предоставившейся возможностью и напечатать по низким ценам как можно больше книг лидеров Хабада. Во время визита реб Давида в Париж его назначили ответственным за печать книг издательства «Кеѓот» в Германии.

Ребе готовил книги к печати, а затем посылал их реб Давиду с подробными инструкциями о том, как их публиковать и распространять. Многие книги печатались офсетным способом со старых оттисков, и Ребе давал инструкции по оформлению титульного листа в соответствии с новыми стандартами, установленными Ребе Раяцем для выпуска в свет книг лидеров Хабада.

Среди напечатанных реб Давидом книг были «Тания», «Шулхан Арух», «Тора Ор», «Ликутей Тора», книги Мителер Ребе, «Пискей Диним» Цемах Цедека, «Сефер ѓа-Маамарим — идиш» Ребе Раяца и др. Реб Давид рассылал эти книги в Германию, Францию, Бельгию, Англию, США и другие страны.

Ребе часто переписывался с реб Давидом по поводу типографских работ. Почти в каждом письме Ребе призывал ускорить процесс печати и координировал сложную систему, в которую были вовлечены хасиды по всей Европе, чтобы печать и распространение совершались своевременно.

Реб Давид был также одним из тех, кому Ребе посылал новые беседы и маамары Ребе Раяца для ознакомления с ними хасидов в Поккинге.

Спасение книг

В какой-то момент доставка напечатанных книг в Нью-Йорк задержалась, и Ребе стал срочно выяснять у реб Давида причину задержки.

Выявилось два фактора: во-первых, экономика Германии довольно быстро стабилизировалась, и ее валюта выросла в цене. В результате доллары, которыми издательство «Кеѓот» расплачивалось за заказы, уже не имели больше такой покупательной способности, как сразу после войны.

Во-вторых, владелец типографии, заключая договоры со многими еврейскими организациями, рассматривал их все как одну. Поэтому он отказывался выпускать книги «Кеѓот» до тех пор, пока остальные еврейские организации не погасят свои долги.

В начале 5711 (1950) г. путем долгих усилий и после того, как реб Давид отдал типографии все свои личные сбережения, книги были наконец напечатаны и выданы.

Реб Давид и его семья собирались переезжать в Эрец Исраэль, но по просьбе Ребе оставались в Германии до тех пор, пока усилия по изданию книг не увенчались успехом.

Теперь, когда задача была выполнена, реб Давид спросил Ребе, стоит ли его семье переселиться в Эрец Исраэль. Ребе ответил, что ему следует узнать мнение родителей жены, живущих там, а затем сообщить ему. Ребе добавил, чтобы реб Давид сообщил, сколько денег ему причитается за спасение книг.

«Насколько я слышал, — пишет Ребе, — Вы вложили в этот проект свои собственные деньги [и много сил]. Я сомневаюсь, что Вы действительно включили оплату своего времени в [предыдущий] счет, который отправили…»

«Когда он увидел Рамаша, то сразу понял, что вот он, истинный хасид Ребе Раяца»

Кфар-Хабад

Прожив более пяти лет в Германии, реб Давид и его семья получили благословение Ребе на переезд в Эрец Исраэль и прибыли в Кфар-Хабад за несколько дней до Шавуота 5711 (1951) года. Они остановились в доме родителей госпожи Бравман — реб Яакова Йосефа Раскина и его жены, которые переехали туда в 5709 (1949) г. как первые жители нового города.

После того как реб Давид поселился в Кфар-Хабаде, его попросили занять пост секретаря Агудат Хасидей Хабад Эрец Исраэль. Реб Давид спросил Ребе, стоит ли ему соглашаться на эту должность. Ребе посоветовал ему зарабатывать на жизнь другим способом, а «распространением источников» заниматься только в качестве дополнительного источника дохода.

Один хороший друг — реб Нахум Гольдшмид — помог реб Давиду устроиться на работу в «Банк ѓа-мелаха» в Тель-Авиве. Каждое утро реб Давид отправлялся в Тель-Авив из Кфар-Хабада на автобусе в 6:00 и возвращался поздно вечером, успевая еще давать уроки Торы.

Сам реб Давид не чувствовал удовлетворения от работы в банке. Он рассматривал ее как временную, поскольку предпочитал заниматься распространением хасидизма. Реб Давид очень обрадовался предложению преподавать хасидизм в ешиве в Лоде, но Ребе повторил, что его основная работа — в банке, а распространять источники хасидизма ему следует лишь в свободное от работы в банке время.

«Я не знаю точно, почему Ребе дал моему мужу такое указание, — говорит госпожа Цивья Бравман, — но предполагаю, что Ребе предвидел то, что произошло через несколько лет. Когда мой муж безвременно ушел из жизни, я была вынуждена одна заботиться о пятерых детях. Пенсия, которую я получала от банка, где работал муж, очень помогла нашей семье».

В первые годы существования Кфар-Хабада там активно шло строительство нового жилья. Реб Давид хотел приобрести дом на стадии строительства по льготной цене, но у него не было 500 лир для первоначального взноса. Кто-то посоветовал ему купить дом в Ришон ле-Ционе, предварительно составив такой финансовый план, который он бы потянул. Преимущество дома в Ришон ле-Ционе заключалось в том, что он находился рядом со школой «Бейт Яаков», где могли учиться его дочери.

Когда реб Давид спросил Ребе, стоит ли что-то предпринимать в данном направлении, Ребе прислал ему письмо и попросил опубликовать его. В своем послании Ребе объяснил, что канал получения благословения, которое Ребе Раяц притягивает Свыше для своих хасидов в Эрец Исраэль, находится именно в проживании в Кфар-Хабаде. Даже те, кому пока приходится трудиться за его пределами, должны приложить все усилия, чтобы со временем найти работу в Кфар-Хабаде. Тем более, что город продолжает расти и открываются новые возможности. Единственная причина жить за пределами Кфар-Хабада — это привязанность к другому району по своему общественному положению.

Ребе, подчеркнув, насколько важно проживать именно в Кфар-Хабаде, тем самым как бы намекал, что это лишь вопрос времени, когда хасиды сами придут к такому пониманию.

В заключение Ребе написал, что данное послание следует распространить среди всех хабадников. А поскольку Тора ценит деньги евреев, они не должны тратить их на отправку писем [Ребе] с подобными вопросами, ответ на которые очевиден.

Получив это письмо, реб Давид и его семья остались в Кфар-Хабаде.

Общественный деятель

Когда в 5711 г. реб Давид приехал в Кфар-Хабад, он быстро стал ключевой фигурой в жизни города. Реб Давид был одним из ведущих на хасидских фарбренгенах, и каждый Шабат утром он давал урок по хасидизму, на который собирались десятки слушателей. Молодежь и ученики черпали вдохновение у реб Давида.

Реб Давид выступил с инициативой создать в Кфар-Хабаде хабадскую школу для девочек, которая открылась под именем «Бейт Ривка», а также дошкольное учреждение. Реб Давид вложил в эти проекты много сил и получил большую поддержку от Ребе.

Помимо вышеперечисленного, реб Давид был первым, кто стал проводить в Кфар-Хабаде уроки по хасидизму для женщин. Во многих письмах, которые Ребе посылал реб Давиду, давались указания о том, как это следует делать.

Жена реб Давида помогала ему их организовывать. В письме от 18 швата 5712 (1952) года мать Ребе, ребецн Хана, сообщила госпоже Бравман, что из Нью-Йорка пришла специальная посылка с книгами для женских уроков.

Кроме того, реб Давид проводил занятия и для девочек. Ребе несколько раз писал реб Давиду по этому поводу, особенно интересуясь тем, как они влияют на девочек. Ребе также послал два письма девочкам, которые посещали занятия реб Давида.5

В 5715 г. был учрежден Ваад Кфар-Хабад — правление города. Естественно, реб Давида назначили ответственным за обеспечение религиозных нужд жителей. В 5717 (1957) г. реб Давид получил должность председателя правления и стал отвечать помимо духовного благополучия Кфар-Хабада также за его финансовое благосостояние.

Реб Давид Хен однажды рассказал следующую историю:

«В 5717 году Ребе дал указание возвести новое жилье для вновь прибывших репатриантов из Марокко, которые пока жили в старых арабских домах рядом с Кфар-Хабадом. Этот проект казался нам невыполнимым. Как мы могли построить новые квартиры, когда каждый из нас оказался в долгах после строительства собственных домов, а счета Ваад Кфар-Хабад были совершенно пусты?

У меня в ушах до сих пор звучат слова реб Давида: «Если мы хотим быть в числе тех, кто „носит звание еврея“, мы обязаны построить! Я имею в виду не „быть хасидом“, а „быть евреем“! Мы должны построить. Пахать землю носом. Здесь не может быть никаких оправданий. Если Ребе от нас требует строить, значит, мы можем и должны построить».

По поводу этого проекта было проведено совещание. Выступил видный деятель Хабада, который имел связи в правительстве. Он объяснил, что нет никаких шансов получить поддержку на государственном уровне на строительство дополнительного жилья, поскольку совсем недавно правительство уже поддержало возведение домов в Кфар-Хабаде. Более того, этот человек утверждал, что было бы наглостью даже заикаться о дополнительном финансировании.

Услышав эти слова, реб Давид немедленно отреагировал. Он вскочил и сказал: «Как Вы можете думать, а тем более произносить такие слова?! Если Ребе сказал, что мы должны строить, мы будем строить! Мы обязаны отбросить всю логику, поскольку все уходит в сторону, когда речь идет о воле Ребе. Все наше существование не имеет никакого значения по отношению к Ребе».

Реб Давид снова сел в сильном волнении и начал раздавать задания. Мне он поручил связаться с правительственными учреждениями, от которых зависела реализация проекта. В течение трех месяцев меня «футболили» из кабинета в кабинет, и все мои просьбы неизменно оставались без ответа. Каждый мой новый собеседник-чиновник искренне советовал мне отказаться от «нереального» проекта.

Раз за разом я возвращался к реб Давиду и сообщал, что мы использовали все возможные способы. Однако реб Давид и слышать об этом не хотел. Он продолжал повторять: если Ребе сказал строить, то мы будем строить. В конце концов, решимость реб Давида взяла верх, и дома построили. Из этого опыта я понял, что если для человека важна воля Ребе, то он может добиться даже того, что при естественном порядке вещей абсолютно нереально.

Таково было отношение реб Давида ко всем делам Ребе. Как деловой человек занимается своим бизнесом, так и реб Давид полностью отдавался исполнению воли Ребе».

Путешествие к Ребе

В месяце тишрей 5717 (1957) года реб Давид удостоился исполнения мечты всей своей жизни — поездки к Ребе. В те годы не так много гостей отправлялось из Эрец Исраэль к Ребе на тишрей, и реб Давид был одним из немногих, кто в тот год прибыл в 770. В праздничный месяц он удостоился получить особое внимание со стороны Ребе.

Реб Давид Хен делится своими воспоминаниями:

«Я помню, как реб Давид ездил к Ребе. Перед поездкой он стал другим человеком. Он по-другому ходил и говорил. Все изменилось: казалось, что он обитает в другом мире. Было видно, что его разум не здесь. Он был полностью поглощен одним — поездкой к Ребе».

Реб Ицхак Давид Гронер рассказывает:

«На первом шабатнем фарбренгене после приезда реб Давид стоял позади меня. Из-за моего роста он не мог хорошо рассмотреть Ребе и попросил меня: „Не могли бы Вы быть так добры подвинуться и разрешить мне увидеть Ребе? Я ждал этого момента тридцать лет!“ (Прошло тридцать лет с тех пор, как Ребе Раяц покинул Россию)».

Несколько раз в течение месяца Ребе давал указание гостям из Эрец Исраэль произнести «лехаим» и петь нигуны из Эрец Исраэль.

В Шабат Берешит, который наступил после праздника Симхат Тора, Ребе проводил фарбренген в течение одиннадцати часов. Во время фарбренгена Ребе сказал, чтобы к нему подошли гости из Эрец Исраэль, после чего раздал им машке (крепкий алкоголь) и халу. Ребе лично обратился к реб Фоле Кану, реб Авраѓаму Дрейзину, реб Давиду Бравману и другим.

Цивья Бравман рассказывала:

«Во время пребывания рядом с Ребе мой муж писал мне: „Я не могу сказать, когда я вернусь в Эрец Исраэль, так как пока я в руках Ребе“.

Ближе к концу тишрея приехавших гостей пригласили на аудиенцию с Ребе. Из записей, которые реб Давид вел во время той встречи, следует, что большая ее часть была посвящена Кфар-Хабаду и его духовному и материальному развитию.

Ребе дал реб Давиду два конкретных указания. Во-первых, каждую неделю учить наизусть две главы Тании. Во-вторых, обдумывая идеи хасидизма, связывать его с написанными словами маамара, держа книгу открытой. Таким образом ум не «блуждает» и может впитывать написанное.

Когда реб Давид прибыл обратно в Кфар-Хабад, он излучал необыкновенную радость от пребывания рядом с Ребе, повторяя его указания насчет Кфар-Хабада.

По возвращении реб Давид решил, что если Ребе согласится официально принимать участие в руководстве Кфар-Хабадом, то город выйдет на совершенно новый уровень развития — как в материальном, так и в духовном плане. В качестве подготовки к этому реб Давид инициировал несколько встреч, на которых местные жители взяли на себя серьезные обязательства, чтобы порадовать Ребе.

Подводя итоги сделанному, реб Давид написал письмо Ребе на новом бланке Кфар-Хабада, с подписью «Под руководством Любавичского Ребе». В письме он рассказал о добрых начинаниях, которые успели сделать жители города. Реб Давид был чрезвычайно опечален и расстроен, когда Ребе велел ему уничтожить все напечатанные экземпляры новых бланков.

Реб Давид Хен рассказывал:

«Я никогда не забуду ту боль, которую пережил реб Давид. Он горько плакал, когда пересказывал нам ответ Ребе. Я не знаю, смог ли он до конца оправиться после этого тяжелого случая».

«У меня в ушах до сих пор звучат слова реб Давида: „Если мы хотим быть в числе тех, кто ‚носит звание еврея‘, мы обязаны построить! Я имею в виду не ‚быть хасидом‘, а ‚быть евреем‘! Мы должны построить“».

Конец жизни

Зимой 5719 (1958) г. реб Давид заболел. Врачи обнаружили у него серьезную опухоль мозга, которая долгое время оставалась незамеченной. Вскоре стало ясно, что она сильно разрослась, и спасти его способно только чудо.

В самом начале болезни, когда реб Давид еще мог писать, он послал письмо Ребе, в котором рассказал о своем тяжелом положении. Реб Давид попросил благословения на полное выздоровление, чтобы он мог без каких-либо препятствий и далее работать для Ребе.

В течение нескольких месяцев, пока реб Давид боролся с болезнью, за него молились хасиды в Кфар-Хабаде и в Нью-Йорке. Шурины реб Давида, реб Давид Раскин и реб Лейбель Раскин, а также другие хасиды, часто упоминали его имя в письмах, на фарбренгенах и даже во время аудиенций.

4 тевета 5719 года Ребе обратился к реб Давиду Раскину, который был чтецом Торы в будние дни, поручив ему сказать ми-шеберах (молитва за выздоровление) для реб Давида. Ребе заметил: «Они добавили ему имя — Барух». Когда реб Давид Раскин забыл имя матери реб Давида, Ребе вмешался: «сын Голды».

В трогательном письме к реб Давиду и реб Лейбелю Раскину их отец, реб Яаков Йосеф (тесть реб Давида), умолял сыновей просить Ребе, чтобы он гарантировал, что реб Давид полностью выздоровеет.

Реб Давид Раскин и реб Лейбель пошли на аудиенцию 17 тевета 5719 г. и слово в слово повторили просьбу отца. Ребе сказал им, что гарантию может дать только Всевышний, и пообещал, что прочитает их письмо на Оѓеле Ребе Раяца.

Когда Ребе дал понять, что аудиенция подошла к концу, реб Давид Раскин повторил: «Ребе должен дать гарантию». Ребе ответил очень серьезно: «Это путь польских хасидов (у них принято обращаться к своему ребе с прямой просьбой о чудесах — прим. пер.). Гарантировать может только Всевышний. Хороших новостей».

Вечером 24 сивана 5719 (1959) года в возрасте 50 лет реб Давид скончался. Многие жители Кфар-Хабада и другие хасиды приняли участие в похоронной процессии, которая прошла от Кфар-Хабада до Цфата, где он и был похоронен.

Перед установкой надгробного камня Ребе дал указание, чтобы в словах, которые будут начертаны, указали: «Один из выдающихся учеников Томхей Тмимим Любавич».

«Я никогда не забуду ту боль, которую пережил реб Давид. Он горько плакал, когда пересказывал нам ответ Ребе. Я не знаю, смог ли он до конца оправиться после этого тяжелого случая».

1. Этой версией истории поделился реб Ицхак Аксельрод от имени реб Шмуэля Тайхмана.

2. Большая часть информации в этой статье взята из брошюры, выпущенной к бар-мицве семьи Мондшайн, 5782 (2022) г.

3. См. «Великий побег», Derher адар II, 5782.

4. Письмо от 22 сивана 5711 г.

5. Письмо от 22 элула 5714 г., Игрот кодеш, т. 9, № 2942.